Земский докторъ. Том 12. Горький дым - Тим Волков

— Валдис!

— Тсс! Не кричи и не оборачивайся, — предупредил чекист. — Сам же просил — тайно. Заводи мотор, поехали. Остановишься на пригорке…

Кивнув, доктор запустил двигатель и выехал на шоссе. Проезжая мимо табачной лавки, краем глаза заметил стоявший невдалеке черный чекистский «Паккард».

— Ну, давай, давай, тормози! — нетерпеливо выкрикнул Иванов. — А то так и до самой Москвы доедем.

Затормозив на пригорке, под липами, Иван Павлович заглушил авто и перебрался в салон.

— Ну, здорово еще раз, — протянул руку чекист. — Маша передала… Рассказывай!

Доктор во всех подробностях рассказал об исчезновении Анна Львовны, о парнях, о клинике, о приказании вальяжного типа.

— Постой, постой, не гони! — Иванов тщательно записал приметы. В блокнотик, карандашом «Кох-и-нур».

— Хороший у тебя карандашик! — невольно вспомнив «Амазонку», протянул Иван Павлович.

— Да, неплохой… Так, говоришь, профессор Берг? — Валдис погрыз карандаш. Личность известная. Не думаю, чтоб он с авантюристами связался…

— Согласен. Они его — втемную… — потерев переносицу, доктор щелкнул пальцами. — И вообще, все это мне показалось… ну, наигранным, что ли. Меня напугать. Чтоб знал, что у них длинные руки. И что они все про меня знают… А ведь знают-таки! Ничего не попишешь — знают! А мы не ведаем, даже кто такие «они». Да, что по Коробейникову? Хоть что-то узнал?

— Хитер, острожен, имеет влиятельных покровителей.

— Блюмкин?

— Он. И еще кое-кто в руководстве партии, — Валдис покусал губы и вытащил портсигар. — Сам Коробейников — из бывших правых эсеров. А до того вообще кадетом был! Скользкий, как угорь. Так просто его не взять!

— Да уж, — согласился доктор. — Он ведь никогда не угрожал прямо. И ничего прямо не требовал… Постой, постой! Правые эсеры? Это ж террор!

— Вот именно! Террор. Боюсь, дело принимает плохой оборот… — Иванов вытащил папироску. — И, самое главное. Я никак не могу понять — чего они конкретно хотят? Ну, идеи твои притормозить, вставить палки в борьбу с голодом, помешать техническому и научному прогрессу… Но, почему? Зачем? Чисто из «заботы о российском народе и обществе»? В подобный идеализм, честно говоря, как-то не очень верится! Нет, тут не идеалисты — практики. Которые очень любят деньги! Тот же Коробейников всегда привык жить на широкую ногу… И сейчас так живет! На одно жалованье? Ничего! Мы его подведем под «чистку», посмотрим, как себе поведет?

— Да, да, — оживился доктор. — Хоть что-то сделаем! Хорошо бы еще и парней, и этого, вальяжного, установить.

— Установим! А насчет тебя… Все же правильно профессор посоветовал, — покусав губы, протянул чекист. — Анну Львовну надо из игры выводить! Как он сказал — на сохранение?

— Ну да.

— Устроим. И в самое ближайшее время! — Иванов искоса посмотрел на собеседника и понизил голос. — Слишком уж близко они к тебе подобрались, Иван Палыч! Слишком уж близко. Да! К соседу своему новому осторожненько присмотрись.

— К… Коклюшкину, что ли?

— К нему…

Глава 13

Обедать Иван Павлович приехал домой. По пути, в Люберцах, купил на рынке немного мяса — на бульон, да пирожки с картошкой. Тем и отобедали.

Уложив супругу отдыхать, доктор вышел на кухню — помыть посуду. Туда же вдруг заявился и Березкин, похоже, что только что проснувшийся.

— Утро доброе, Иван Павлович!

Петров повернул голову и улыбнулся:

— Так, Андрей Христофорыч, давно уж день!

— Ну, это кому как… — зачем-то обернувшись, Березкин понизил голос. — Иван Палыч… Что про соседа нашего нового скажете?

— Да ничего не скажу, — пожал плечами доктор. — Сосед, как сосед. Супруге моей вот, помог…

— А я как раз об этом! — Андрей Христофорович подошел ближе. — Понимаете, я ж при том присутствовал. Поначалу… потом ушел. Так вот!

Выдержав трагическую паузу, сосед продолжил почти шепотом:

— Так вот, Иван Палыч. Захожу я на кухню, смотрю — сосед наш… ну этот, Коклюшкин, на стул воду из чайника льет! А стул-то, между прочим, не его! Софии Витольдовны стул! Меня увидал, дернулся… И как-то так фальшиво заулыбался, сказал… вроде как оправдывался — мол, случайно стул-то испачкал, так вот, отмываю…

— Бывает. Мало ли… — доктор аккуратно поставил вымытую посуду на стол.

— Бывает, — хмыкнул Березкин. — Ну, я водички набрал, да к себе… Тут и супруга ваша по пути встретилась — на кухню шла… Я говорю — здравствуйте, она мне тоже… Вдруг слышу, сосед наш заохал! Говорит, бледная вы какая-то, видать, плохо, вам… вот, садитесь, мол, на стульчик. На мокрый! Ну, а дальше я уж не слышал ушел… Все потом София Витольдовна рассказала. Вот я и подумал… Это ж не воды отошли, это стул был специально намочен! Зачем, спрашивается? Может, конечно, и совпадение, но… Странный какой-то этот Коклюшкин! Все про вас расспрашивает, как бы так, невзначай… Вы, Иван Палыч, примите к сведению!

— Спасибо, — вытерев полотенцем руки, рассеянно поблагодарил доктор.

Вернувшись к себе в комнату, Иван Павлович посмотрел на спящую супругу и задумался. Слова Березкина странным образом совпали с предупреждением Валдиса Иванова. Что же, получается, Коклюшкин не так просто вселился, а для наблюдений за Петровым и его женой? Тогда выходит, он — агент Коробейникова… или скорее, того вальяжного типа… Если так, то…

Прав Валдис — осторожнее надо! И жену поскорее увезти. Как и сказано — на сохранение.

* * *

По пути в Наркомздрав, располагавшийся в старинном купеческом особняке на Варварке, Иван Павлович сделал небольшой крюк и заехал в наркомат продовольствия. Начальника, товарища Цюрупы, на месте не было, и доктор, мило улыбнувшись секретарше, напомнил про годовой отчет о соблюдении санитарных правил в подведомственных Наркомпроду учреждениях.

— У вас кто отчетами занимается? Товарищ Коробейников? Вот вы ему, пожалуйста, напомните! Времечко-то идет, а отчета все нету! Думаю, уж самого Александра Дмитриевича тревожить не стану, он человек занятой… Сам загляну да напомню, чай не барин! Да и недалеко тут…

— Не, не Коробейников… — секретарша — девчонка лет двадцати в строгом темном платье — вдруг густо покраснела. — Евлампий Сергеевич у нас на других отчетах сидит… А санитарным… Санитарный отчет мне поручили… И я… вот… Товарищ Петров! Если вам срочно, так я прямо сейчас…

—