Земский докторъ. Том 12. Горький дым - Тим Волков

— Да, конечно же! — смущенно улыбнулась девушка.

Как, наверное, все работники наркоматов, она изо всех сил изображала из себя важную солидную даму — и одеждой, и прической — волосы на затылке в пучок. Вот только выражение лица оставалось совершенно детским, да и глаза блестели совсем не по-взрослому. Впрочем, в те времена взрослели быстро — тому же Яше Блюмкину, до сих пор возглавлявшему иностранный отдел ВЧК, не было еще и двадцати. В той, прежней, истории Яков Григорьевич уже год, как подался бы в бега после убийства германского посланника Мирбаха и провала мятежа левых эсеров. Но! Убийство и мятеж Иван Павлович все же предотвратил! Не один, с помощью друзей-чекистов. Удалось, чего там! Чем невольно спас и Блюмкина… и левых эсеров.

А не они ли стоят за всеми наездами на доктора и его идеи? Хм… вряд ли, тогда бы действовали куда как наглее. Скорее, используют связи с Блюмкиным, как прикрытие. Хотя… и с эсерами, с тем же Яшей, разбираться все равно придется! Рано или поздно.

— Так я сделаю, сделаю! Спасибо, что вы…

— А? А-а! Да не спешите… Я просто, чтоб не забыли. Вас, кстати, как зовут?

— Надя… Ой! Надежда Михайловна!

Если точнее — Надежда Михайловна Слойкина. Двадцать лет, комсомолка, не замужем. Работает на своем месте уже около полугода, сменив прежнего секретаря.

О-о! Хитрый Иван Палыч прекрасно знал, кто должен делать санитарный отчет!

— Наденька… у меня вот тут бублики… случайно… Может, чаю попьем? А то, признаться, с морозца…

— Ага… Сейчас, я чайник… А я вас помню! Вы совсем недавно про товарища Коробейникова спрашивали!

Доктор развел руками:

— Ну, вот! Про Коробейникова спрашивал, а про отчет напомнить забыл! У самого голова дырявая, чего уж там.

Уже за чаем доктор осторожно выпросил по соседа, Коклюшкина… Мол, заселился в комнату от Наркомпрода.

— Верно, вы, Наденька, ему направление и оформляли…

— Как-как вы сказали? Коклюшкин? — сделав глоток, секретарша смешно наморщила носик. — Что-то я такого товарища не помню… Фамилия такая, что запомнила бы… А! Верно, это по нему из ЧеКа звонили! Я слышала, как Александр Дмитриевич по телефону разговаривал. Та какой-то маневренный фонд…

— Как, кстати, бублики?

— Вкусные! Спасибо. А про отчет я не забуду, не сомневайтесь!

— Да я, собственно, и не…

Бублики Петров купил в той самой булочной, у Машеньки, через которую держал связь с Ивановым. Маша передала, что Валдис хотел бы встретиться сегодня, в шесть часов вечера, в бильярдной, что неподалеку от Большой Лубянки.

Справедливо рассудив, что разговор может затянуться, Иван Павлович решил после бильярдной отправился сразу домой, а потому, оставив «Минерву» в гараже, взял извозчика:

— Любезный, гони на Сретенку!

И, когда лихач подогнал лошадей, негромко добавил:

— Хотя, нет… Давай-ка к Большой Лубянке!

— Как скажешь, дорогой товарищ! За ваши деньги домчим.

В бильярдной уже набралось достаточно много народу: страховые агенты, студенты ВХУТЕМАСа, газетчики из Дома Народов, театральные актеры. С недавних пор местечко считалось богемным, правда, вот пиво, в виду плачевной ситуации с зерном, нынче бывало с перебоями. Так что заказали чай из сушеного кипрея. Очень даже ароматный!

— Так что вот, — усевшись за столиком в уголку, негромко начал чекист. — Все, что ты просил, я сделал. Завтра же сам нарком Александр Дмитриевич Цюрупа объявит в своем наркомате чистку! К кому присмотреться — ему сказано. Блюмкина, кстати, услали в Петроград, на конгресс милицейских работников. Как представителя. Если не забыл, шеф-то у нас с милицией общий. Так что, посмотрим, как твой Коробейников завертится, к кому за помощью побежит!

— Коробейников-то завертится…

— Да! Насчет остальных… — Валдис хитровато улыбнулся. — По поводу синего авто… Ну, ты говорил. Я справился в ЦУМТе…

— Где-где? — вскинул брови доктор.

— В Центральном управлении местного транспорта! Ну, где регистрируют и выдают номера…

— Черт! — Иван Павлович запоздало ахнул. — Номер-то я и не запомнил. Точнее, не разглядел.

— Да и ладно! — рассмеялся чекист. — «Лорен-Дитрих-Торпеда-Спайдер» двенадцатого года — машинка в Москве редкая! А синего цвета, так и вообще — одна. Принадлежит некой Элле Эмильевне Кацнельвоген, бывшей фрейлины императрицы Марии Федоровны, ныне вдове. Проживает по адресу Первая Дубровская дом двенадцать бис. Аппарат сей вдовушка еще до войны выиграла в карты у министра двора графа Фредерикса. Кстати — тогдашнего председателя Российского автомобильного общества.

— Автомобиль — в карты? Лихо!

— Да что автомобиль? В карты имения проигрывали! — Иванов хмыкнул в рукав. — Так вот. Водить авто гражданка Кацнельвоген не умеет, шофера не держит. А сдает машинку в свободный наем! Кстати, тайком от финансовой инспекции! Так что надавили…

— Ну?

— Клиентура у старушки имеется… Не то, чтобы многочисленная, зато более-менее постоянная. В их числе некий Юрий. Вернее, так он представился, документов вдова не спрашивала. Лет двадцати пяти — тридцати, усатый, крепкий, похож на бывшего офицера.

— Вот-вот! Именно! Что-то такое было… выправка, что ли…

— Я Шлоссера попросил понаблюдать. Ну, за машиной, — покусал губы чекист. — Однако, сам понимаешь, у нас своих дел выше крыши! Так что попрошу тебя малость подмогнуть!

— Так, — согласно кивнул доктор. — И что от меня требуется?

— «Минерва», я так понимаю, на ходу? Так что просто поезди туда-сюда, помотайся по столице-матушке… Даже в свои любимые Люберцы можешь!

— Туда-то бы надо.

— Во-от! Короче, делай все, чтоб им машина понадобилась — за тобой проследить. Ну, а мы — за ними… Да! И Анну Львовну предупреди, чтоб собиралась. Мы ее сегодня же вывезем. Как ты сказал-то — на сохранение?

— А Коклюшкин? — Иван Павлович вскинул глаза. — С ним как?

— Поучи жену щи варить! — внезапно расхохотался Валдис. — Коклюшкину, так, между прочим, скажешь, что жену перевозишь в Хирургический госпиталь, в отделение к приятелю своему, Глушакову. А там народ военный… Пущай проверяют! Ничего-ничего, Иван Палыч! Нынче мы это змеиное гнездо расшевелим. Теперь встретимся послезавтра, в десять часок утра. Вполне легально, на совещании в Совнаркоме. Постарайся быть.

* * *

Иван Павлович собирал жену целый вечер. Нарочно ходил взад-вперед по квартире, то на кухню, то в ванную. Переживал! Так ведь, и в самом деле…

— Так! Сменное белье положили?

Даже дверь