Земский докторъ. Том 12. Горький дым - Тим Волков

* * *

Утром он приехал раньше всех. Пётр Ильич уже ждал его у входа вместе с механиком Борисовым. На лицах обоих было напряжение — они явно не спали, готовя цех к новому эксперименту.

— Всё готово, Иван Павлович! — бодро отрапортовал инженер. — Чан подготовили, трубы подвели.

— Когда успели? — удивился доктор.

— Да поутру, пораньше встали, приехали. Вот все и установили. Да тут не хитрое дело. Сейчас зальём сырьё слабой кислотой, подогреем до сорока градусов, и будем ждать два часа.

— Отлично, — Иван Павлович снял тулуп, надел лабораторный халат. — Тогда давайте запускать.

Процесс пошёл. Сырьё залили кислотой, начали медленно подогревать. Пар валил густой, белый, воздух наполнился лёгким кисловатым запахом.

Иван Павлович стоял у термометра, не отрывая взгляда от показаний.

— Как думаете, поможет? — спросил Борисов, стоя рядом.

— Должно, — ответил Петров. — В теории — точно. На практике… — он пожал плечами, — посмотрим.

Два часа прошли в напряжённом молчании. Слили раствор. Промыли сырьё. Запустили основной гидролиз. Потом — нейтрализация, фильтрация, кристаллизация.

И когда на дне чана снова появились кристаллы, Иван Павлович зачерпнул их с дрожащей рукой. Они были белыми. Без желтизны. Прозрачными, как стекло. Хороший знак. Эх, не сглазить бы!

Он поднёс их к лицу, понюхал — запах был чистым, без химического оттенка.

— Проба, — сказал он и отправил кристалл в рот.

Сладость разлилась по языку. Настоящая, чистая… без горечи.

— Получилось! — выдохнул он, чувствуя, как в груди отпускает напряжение. — Получилось, Пётр Ильич! Чистая глюкоза!

Инженер смотрел на него, не веря своим глазам. Потом тоже попробовал, и лицо его расплылось в улыбке.

— Сладко! — сказал он. — Как настоящий сахар! Даже лучше! И без горечи!

Они стояли у чана, глядя на белые кристаллы, и молчали. Впервые за долгое время Иван Павлович почувствовал, что всё получается. Технология работает. Продукт есть.

— Теперь главное, — сказал он, — масштабировать. И показать результат комиссии.

Он снова взял пробирку, наполнил её кристаллами, спрятал в карман.

— Я поеду в Москву, — сказал он. — Завтра утром покажу комиссии. А вы — продолжайте работу. Нарабатывайте партию.

— Есть! — Пётр Ильич вытянулся, как солдат.

— Хотя, нет… — Иван Павлович задумался.

Нет, спешить нельзя с этим делом. Просто показать кристаллы комиссии одно дело. А вот если уже готовую продукцию… Что им, кабинетным лбам, какая-то опытная партия? Наглядный продукт — вот что важно. Например, какие-нибудь «глюкозные леденцы» или «питательный сироп». Вот с этим будет весомее.

— Не будем спешить? — догадался Петр Ильич, глядя на доктора.

— Не будем, — ответил Иван Павлович.

Глава 15

Спешить и в самом деле не стоило.

— Мы сделаем продукт, — пояснил Иван Павлович. — То, что можно попробовать, пощупать, взвесить. То, от чего не отмахнутся, как от очередной бумажки с расчётами.

Пётр Ильич почесал затылок, прикидывая.

— А что конкретно? Леденцы? Или сироп?

— И то, и другое, — улыбнулся Петров. — Сироп — для чая, для каш, для больных. А леденцы… Леденцы — это наглядно. Это конфета. Сладкая, настоящая, из опилок и корней. Попробует кто — и сразу поймёт, что мы не шутим.

Он подошёл к столу, взял карандаш и начал быстро набрасывать эскиз.

— Сироп делаем просто: увариваем раствор глюкозы до нужной густоты. Можно добавить лимонную кислоту для вкуса — у нас есть? Или хотя бы яблочный уксус.

— Лимонной нет, — покачал головой инженер. — А вот уксус, кажется, остался. Пара бутылей в подвале. Ещё с дореволюционных времён.

— Отлично. Для леденцов — увариваем до карамельной консистенции, разливаем по формам. Можно даже с ароматизаторами поэкспериментировать. Мятный, например. Или фруктовый.

— Где ж мы фруктовые ароматизаторы зимой возьмём? — усмехнулся Пётр Ильич.

— Найдём, — ответил Петров. — В Москве есть склады бывших парфюмерных фабрик. Там всякого добра — полно. Эссенции, экстракты… Добудем.

Инженер с сомнением покачал головой.

— Бюрократии будет — на месяц.

— А мы не через бюрократию, — хитро прищурился Петров. — У меня есть знакомый чекист. Он поможет изъять для государственных нужд.

Они оба рассмеялись. Впервые за долгие дни — легко, свободно, без напряжения.

— Тогда действуем, — сказал Пётр Ильич. — Завтра же начинаем пробную варку сиропа. А послезавтра — леденцы.

— Отлично, — Петров хлопнул инженера по плечу. — Я завтра приеду с утра. И привезу ещё кое-что.

— Что?

— Сюрприз, — загадочно улыбнулся доктор. — Увидите.

Они вышли из цеха. Ночь была звёздной, морозной. Снег под ногами скрипел громко, отчётливо. Где-то вдали залаяла собака.

— Иван Павлович, — окликнул Петра Ильич, когда доктор уже направился к выходу. — А вы уверены, что нас не прослушивают? Что наши планы — тайна?

Петров остановился, обернулся.

— Уверен, — сказал он. — Но, Пётр Ильич… На всякий случай, запомните: если кто-то спросит, что мы делаем — мы производим техническую глюкозу для лаков и красок. Пищевой продукт — только на бумаге. Вы меня поняли?

— Понял, — серьёзно кивнул инженер. — Для лаков и красок.

— Вот и хорошо, — улыбнулся Петров. — До завтра.

Он вышел за ворота и зашагал к пролётке, которая ждала его у проходной. Уже садясь в экипаж, он бросил взгляд на заводские корпуса, на трубы, из которых поднимался лёгкий пар, и подумал:

«Скоро здесь будет настоящий завод, который очень сильно сейчас нужен всем — и простым голодающим людям, и иным элементам, которым не выгодно все это».

Он дал знак извозчику, и пролётка тронулась. Москва встречала его огнями редких фонарей и морозной тишиной.

* * *

На следующий день Иван Павлович приехал на завод не с пустыми руками. Вместе с ним в пролётке ехал невысокий, сухой старичок с острой бородкой и цепкими, быстрыми глазами. Он был одет в потёртый сюртук и держал на коленях потемневший от времени саквояж.

— Познакомьтесь, — сказал Петров, входя в цех, где уже собрались Пётр Ильич и механик Борисов. — Это Игнатий Андреевич Малинин. Бывший аптекарь. Сейчас работает в лаборатории при Наркомздраве. Специалист по пищевым ароматизаторам и кондитерскому делу.

Старичок церемонно поклонился.

— Очень приятно. Иван Павлович сказал, что у вас тут великое дело затевается. А я, знаете ли, в молодости на кондитерской