Земский докторъ. Том 12. Горький дым - Тим Волков

— Не закроют, — Иван Павлович потер переносицу. — Перепрофилируют. Зарытые кабины станут делать. Ну, для авто. А то зимой-то посиди-ка в открытой. Не очень-то приятно, скажу я вам!

— Да уж, о шоферах-то никто и не думает!

— Так ведь шоферюги — простой народ. Чего о них и думать-то?

* * *

На заводе Петрова уже ждали сотрудники.

— Восстанавливаем, Иван Павлович! — сразу же доложил Петр Ильич.

Возившийся с машиной пожилой механик Борисов, оторвавшись от своих дел, поздоровался с доктором за руку:

— Сладим штуковину-то, ничо! Починим!

— И поставим на поток! — поддержал инженер.

— Так, товарищи… Участковый не приходил еще?

— Кто-о?

— Ну… из милиции… Им материал по пожару списать надо.

— А, звонили! — Петр Ильич похлопал себя по карманам тужурки. — Я даже записал… Да забыл, куда сунул. Впрочем, помню и так… Какой-то… то ли Федоркин, то ли Федоткин. Старший милиционер.

— Ага, ага… как явится — пусть сразу же сообщат, — попросил Иван Павлович. — Ну а пока пошлите-ка в подсобку… Потолковать… Стоп! В подсобке, верно, людно. А где бы можно?

— Так прошу в мой кабинет, — инженер радушно развел руками. — Там и стол есть… И чайник найдется.

Войдя в небольшой кабинетик, вся троица уселась за стол под портретом Карла Маркса.

— Разговор, товарищи, будет секретным! — сходу огорошил Петров. — Враг не дремлет! Впрочем, вы сами видели… А потому действовать следует так…

Инженер с механиком слушали внимательно, не перебивая. Даже иногда важно кивали и переглядывались, явно гордясь приобщением к важной государственной тайне. Ведь, кому попало, такой секрет не доверят!

Суть его состояла в том, чтобы ввести вражин в заблуждение: мол, работы признаны бесперспективными и постепенно свертываются, цех же переходит на производство комплектующих для закрытых автомобильных кабин.

— Позвольте, позвольте! — Петр Ильич вдруг встрепенулся и радостно потер руки. — Комплектующие для закрытых кабин? Да там и надо-то всего ничего… Но… Это ж золотое дно, товарищи! Обязательно производить будем!

— Так почему бы и нет? — развел руками доктор. — В Наркомхозе, думаю, утвердят, я посодействую. Что же касается главного нашего агрегата… Восстанавливайте, улучшайте… и готовьте документацию к серийному производству! Да-да, к серийному. Не только на нашем заводе будем производить… Но, не забывайте о тайне!

— Не извольте беспокоиться, товарищ Петров, — механик важно покашлял. — Не забудем! Мы ж не дети какие — люди пожившие. Верно, Петр Ильич?

Кто-то постучал в дверь. Все переглянулись и невольно вздрогнули, словно застигнутые на месте преступления заговорщики.

— Не заперто! — воскликнул инженер.

В дверь заглянул вихрастый парнишка в черной рабочей спецовке:

— Тут вас это… из милиции спрашивают. Вон…

За спиной парня маячила рослая фигура в армейской шинели со споротыми погонами и тремя треугольниками в голубых петлицах на вороте. Петлицы эти начали вводить совсем недавно, в армии и в милиции. Командиров-то надо было как-то от рядовых отличать! А погоны — слишком уж старорежимно.

— Старший милиционер Федоткин! — приложив руку к бараньей шапке с красной эмалевой звездочкой, представился визитер. — Товарищ Петров здесь кто будет?

— Я! — Иван Павлович поднялся со стула.

— Очень хорошо! — милиционер вытащил из плевой сумки блокнот, полистал. — И еще мне будут нужны… Главный инженер цеха…

— Это я…

— А так же — товарищ Борисов, товарищ Конюхов, Пантелей Максимович… и товарищ Бобриков Степан. То есть, все свидетели по делу!

— Но… — боязливо поежился механик. — Мы уже давали показания!

— Пожарному инспектору, — Федоткин хмыкнул. — А теперь и мне то же самое повторите, для протокола. Порядок такой. Служба!

— Ну, раз надо — так надо, — развел руками Василий.

— Та-ак… — Петр Ильич задумчиво покусал губы. — Можете здесь у меня и располагаться… Степана сейчас позовем, а вот Пантелей, сторож, отсыпается после смены. Ничего, разбудим! Пошлю кого-нибудь, он здесь рядом живет… Вы располагайтесь, располагаетесь!

— Спасибо, — усевшись под портрет Маркса, милиционер снял шапку и распахнул шинель. — Я вот что хочу, товарищи… Опрошу вас всех вместе. И так составится общая картина. Хорошо? Ну, вот и договорились. Вы пока мне вот сюда, на листочек, свои данные напишите…

Статный темноглазый брюнет лет двадцати пяти, с лихо закрученными усами, Федоткин чем-то напоминал лихого гусара времен наполеоновских войн. Похоже, он любые дела привык решать быстро, с наскока. Да уж, явно не Иванов и не Гробовский… Ну, что ж — кого дали. Такому бы вместо протоколов острую сабельку в руки…

Вскоре явился и сторож, крепенький дедок лет семидесяти с круглым крестьянским лицом и седоватою бородою.

— Вызывали?

— Пантелей Максимович?

— Он самый.

— Проходите, садитесь… Ну, что же… Начнем!

Окинув собравшихся орлиным взором, Федоткин снова представился, теперь уже — для всех.

— Итак, проверку по материалу веду я, старший милиционер Станислав Федорович Федоткин. Прошу вас по очереди высказаться на тему пожара. Я все подробненько запишу и кое-какие вопросы задам. Давайте начнем с вас, товарищ инженер…

Инженер…

Проверял крепления на валу — показалось, что один болт ослаб. Зашел в цех, включил лампу, подошел к установке. Искра с электролизера. В чан с опилками. И сразу — пожар!

— Рубильник-то я выдернул, да поздно уже…

— Так… Спасибо. Теперь, Иван Павлович, вы…

Звонок… Сообщение о пожаре. Сгоревший цех. Кусок перерезанного провода…

— Именно перерезанного! Знаете, будто кто-то аккуратно кусачками перекусил… А еще я видел следы…

Следу у сапог у забора. Размер — взрослого человека. Вели от забора к цеху, а потом обратно. Ни к другим цехам, ни к проходной.

— То есть, вы считаете, кто-то пробрался вечером, как стемнело, — уточнил милиционер. — Кто-то, кто хорошо знал, где находится цех. Наверняка, он и перерезал провод. Так?

Доктор молча кивнул.

— Хорошо. Теперь вы, товарищ механик!

Механик вышел на улицу, покурить. «Трезвона» не было, курил крепкие — «Сафо». Увидел идущего к цеху человека. Незнакомого. В длинном темном пальто, в шляпе. Тот постоял с минуту, посмотрел на цех, развернулся и ушел. Куда-то к забору…

— Тут у нас путь можно срезать, — пояснил Василий. — Вот некоторые граждане и шастают. Ну, которые знают… Непорядок, конечно, но…

Записав, Федоткин поднял глаза:

— Вот вы сказали — незнакомец… Точно незнакомый, или вы просто