Измена. Не умирают от любви - Светлана Калинникова

— Полина, здравствуйте! – раздался его довольный голос. – Что за чудо или, не дай Бог, беда заставили вас позвонить мне?

— Беда, — почему-то захихикала я. Беспричинно, и, если он подумает, что это признак дурачины, так даже лучше. Но больше не будет цветов и пересудов о моем тайном любовнике, которые как бальзам ложатся на мое израненное сердце. А я так привыкла к ним.

— Где вы? – вдруг строго спросил Туринов. – Сбросьте мне геолокацию. А-а-а, черт! Интернет не работает опять. Глушат, блин. Ладно, просто скажите мне адрес.

— Зачем? – дурачилась я.

— Я приеду к вам и отвезу домой. Мне не нравится ни ваш голос, ни интонация. Что случилось?

— Если голос не нравится, то зачем вы цветы мне присылаете?

Я услышала его сопение и шорох сминаемой бумаги. Как я поняла? Да я сама, когда волнуюсь, комкаю бумагу.

— Полина, вы выпили. Я понял. Вы только за руль в таком состоянии не садитесь. И, черт возьми, назовите уже адрес!

— Ну и глупости вы говорите! – наконец, я перешла к серьезному разговору. - Я трезвая и собираюсь ехать на работу. Просто мне поцарапали машину, и я хотела узнать, может ли кто-то быстро и недорого устранить это.

Я ожидала услышать от Туринова краткий экскурс о том, сколько времени займет ремонт и почему именно конкретный срок, а также полный расклад стоимости. Он же эксперт.

— Поезжайте на работу, занимайтесь спокойно вашими делами. Вечером я приеду к вашему дому, и мы все оговорим. Думаю, что я смогу помочь. Не переживайте ни о чем, – услышала я голос Туринова, слегка насмехающийся.

Неужели за последние несколько месяцев кто-то займется моими проблемами? Золотыми словами я стала считать «я помогу» и «не переживайте».

Он не приехал вечером, а я не стала перезванивать. И я тут же устыдилась своего телефонного кокетства. Наверное, только напряжение последнего времени привело к тому, что я позвонила малознакомому человеку и пыталась переложить на него бремя своей ответственности.

Лежа в кровати, уже почти засыпая, я дала себе твердое слово: больше никого и ни о чем не просить. «Сама, сама, сама», – крутилось у меня в голове. Я только-только учусь жить по-новому, самостоятельно, без мужчины. И не стоит питать никаких иллюзий, надеяться на что-то другое. Я сама. Только я.

ГЛАВА 23. А что ты ремонтируешь – хоть знаешь?

ГЛАВА 23. А что ты ремонтируешь – хоть знаешь?

– Полинка! – услышала я голос заведующего, прервавшего мой разговор с клиентом, с которым мы сидели в коридоре суда. – Возле твоей машины «трется» Туринов, и с ним мужик какой-то. Они ее как будто бы осматривают. Вот присели около водительской двери, и пальцем Туринов на нее показывает.

Жизнь моя превратилась в непрекращающееся приключенческое действо. Едва я утром решила, что придется ехать на станцию техобслуживания, как Туринов, не предупреждая, примчался прямо к моей машине.

Извинившись перед клиентом, я отбежала к окну и набрала номер Туринова.

– Полина Анатольевна! Приветствую вас! – раздался его чрезвычайно довольный голос. – Я тут с одним отличным парнем вашу царапину, то есть царапину на вашей машинке, изучаю. Не стал вас отвлекать, сейчас еще пару минут, и я к вам в контору зайду.

Конторой нашу адвокатскую коллегию еще никто не называл.

– Я вас вчера ждала, - выпалила я, не подумав, какую пищу для размышлений тут же предоставила ему. Туринов хмыкнул и продолжил:

– Значит, ждали… Нехорошо вышло. Я должен был позвонить, что не могу приехать, но не сделал этого. Придется реабилитироваться. Но, черт возьми, Полина Анатольевна, как же приятно слышать: «я вас ждала».

– Так что там с машиной? – немного грубовато перебила я.

– Влад сказал, что ничего страшного, и он готов принять машинку на ремонт. Поэтому вам стоит ее отвезти к нему на станцию, и все будет отлично. Если хотите, я ее поставлю сам в ремонт.

– Спасибо, – смилостивилась я, – но мне еще домой надо сегодня вечером приехать. Давайте я вам вечером перезвоню, сейчас мне неудобно разговаривать. Я в суде с моим клиентом.

– Э, нет! – не согласился Туринов. – Не позвоните. Уверен, что вы уже и сами нашли место для ремонта, поэтому и не свяжетесь со мной. Но я настаиваю, Полина Анатольевна, на своей реабилитации, поэтому вечером с вами и встречусь. Часов в семь подъеду к вашему дому?

Мой клиент уже показался мне и показал на часы, мол, скоро судебное заседание начнется, и я согласилась, потому что времени препираться не было.

Вспомнились строки: «А что ты ремонтируешь – хоть знаешь?»[1]

В заседании эмоции били через край: и у меня, и у моего клиента, и у его брата, выступающего по другую сторону судебных баррикад, и у адвоката брата – взахлеб. Ни о каком мировом соглашении тут и речи не было, в наследственном споре каждый хотел отхватить кусочек пожирнее. А ведь при жизни отца жили себе братья в согласии и любви, а как появилось завещание только на моего клиента, то пошли в ход кулаки и оскорбления у двух интеллигентных людей. Откуда и что берется? Впрочем, не мне говорить, ведь у нас с Вадимом немногим лучше…

Пока братья переругивались, а судья, насупившись, ждал, пока они не наорутся, я ради развлечения взглядом приподняла судейский молоток над столом и ударила им по подставке.

– Ой, уважаемый суд! – подскочил адвокат другой стороны. – Как вы напугали-то всех!

– Не я это, – вздохнул судья. – Есть тут у нас ведьмы, наслышан. Зато ор прекратился. Давно надо было…

Вернувшись в консультацию, я столкнулась с любопытными вопросами коллег, которые уже и сами мою машину осмотрели.

– Слушай, мы так поняли, что ты после ремонта ее продавать собираешься? — спросил Иванов.

– Ты с чего взял? — удивилась я.

– Ну, раз Туринов осматривал, значит, ты его попросила сделать «оценку» для продажи после ремонта. Он же приехал с лучшим в городе ремонтником, Владом Кольцовым. А продай ее мне, а? Я бы жене машину купил. Свою жалко ей давать, да и неудобно уже одну на двоих машину иметь. У тебя машина — самый лучший вариант для женщин.

– Нет, я не продаю, — сразу пресекла я дальнейшие