Измена. Не умирают от любви - Светлана Калинникова

отметаю. Так думать можно на ранней стадии развода, чтобы утешиться и справиться с бурей собственных чувств, а сейчас, когда острая фаза злости осталась в прошлом, я искренне уверена, что меня и Юрку Вадим считает пройденным этапом.

Но обида на Вадима, которую я не демонстрировала, как мелкая заноза отвлекала и требовала вытащить ее из укромного местечка. А чтоб тебя, Вадим! Я набрала его номер.

— Зачем ты ему звонишь? — услышала я верещание Веры.

— Передай трубку Вадиму, тебя это точно не касается.

К моему удивлению, она послушно отдала телефон Ахтырскому.

— Что тебе? — без предисловий спросил он. — Мы только-только от тваренышей тараканов избавились и грязь твою извели. Распроклятая ты ведьма! Что тебе надо?

— Если ты, подонок, еще раз попытаешься навредить моему сыну, я тебе устрою головомойку, какая тебе и не снилась! По-ведьмински мстить не стану, а по-людски — уничтожу.

— Что ты несешь? — заревел он.

— Ахтырский, говорю тебе и твоим новым родственникам: если вы не оставите мелкие пакости в отношении Юрки, то дело по мошенничеству, из которого ты так удачно выполз когда-то, покажется тебе мелочью!

Я прекратила разговор и больше не поднимала трубку от Вадима, предоставив ему возможность слушать короткие гудки.***С пятницей, дорогие друзья! Желаю всем хороших выходных. И, конечно, в наше тревожное время берегите себя и друг друга.

ГЛАВА 26. Один день, когда весна в душе.

ГЛАВА 26. Один день, когда весна в душе.

2025 год. Март.

Будни — суматошные, удачные, а порой и не очень, усталые и злые — закончились тюльпанным сумасшествием восьмого марта. Забитое судебными процессами, встречами с клиентами, домашними хлопотами время изрядно меня утомило. Подходил к завершению и наш процесс по разделу имущества, и я настраивалась на продолжение битвы в следующей инстанции, потому что решение могло не устроить меня. Юрка был занят учебой, репетиторами и своей отдушиной — театральной студией.

Моя учеба, как ведьмы, еще не была завершена. Почти ежедневные занятия в школе молодых ведьм и домашние задания не вернули меня в школьную пору, но стали откровенной борьбой с желанием не читать магические учебники. Как говорил сын, в доме у нас два выпускника. С домовым и Светиком я была в постоянном контакте.

Гордей, считавший себя моим наставником и старшим товарищем, не уставал давать советы:

— Заклятье защитное на квартиру нужно применить. Это первое. Метлу уже надо присмотреть себе. Весна скоро в силу пойдет. Не вздумай напрокат брать: с них спросу никакого — могут и сбросить. У таких мётел хозяйки нет, они норовистые и проказливые. Это второе. Ну, а в-третьих, готовься, хозяйка, на выходных в доме обереги делать.

Он ловко вытащил из шкафа «Пособие по изготовлению оберегов». Спорить с ним бесполезно. Я зевнула от усталости, а наставник мне сказал: «Всякому по калачу, а зевакам по зевку».

Поэтому я окончания школы молодых ведьм ждала не меньше, чем мой сын своего выпускного.

Семья Ахтырских-старших отлучила меня, но свекровь, не чаявшая души в Юрке, общалась с ним. Еще полгода назад мне казалось немыслимым, что я окажусь в опале еще у собственной мамы. Наш развод с Вадимом и имущественный спор оброс сплетнями: говорили о том, что я устала закрывать глаза на его романы, и о том, что Ахтырский был несчастен со мной, скучной и заносчивой теткой, от которой и трех слов не услышишь — «вся из себя». Это не ново для меня, сдержанность часто принимают за заносчивость.

Но все это отходило на второй план, потому что я наполнялась тревогой о нашем будущем. Заначек от мужа я никогда не делала, о чем теперь сожалела. Финансовая нестабильность давно ушла из моей жизни, и когда я говорила, что мы с сыном «не пропадем», в целом, совершенно не преувеличивала. Все бытовые потребности, включая важные расходы на образование сына, я закрывала легко, не отказывала сыну в молодежных развлечениях. Деньги, которые нам передавала свекровь, я откладывала. Гордость я заглушила убежденностью в том, что для Юрки деньги в Питере, если он поступит, лишними не будут. Но я понимала, что после нашего с Вадимом раздела имущества мне придется выкупать у него долю квартиры. Совсем не хотелось жить в подвешенном состоянии: придет ли он или не придет в квартиру, в компании или один, вспоминая его совместный визит с Верой. Я страшилась и того, что в случае рождения у него с Верой ребенка он пропишет его в нашей квартире. Конечно, оставался вариант с продажей квартиры и нашим переездом с Юркой в другое жилье, против чего мы и не возражали, но и тут Вадим из дичайшего упрямства мог усложнить нам жизнь.

Я не исключала, что придется взять кредит, но была абсолютно уверена в своей способности его «потянуть». Иного выхода у меня не было. Некоторую стесненность, если она все же появится, можно будет и пережить.

Перспективу подобного развития событий мы обсуждали с Валентиной и решили, что будем думать по мере возникновения проблем. «Он совсем не настроен ни на какие уступки!» — вздыхала она.

Личные мои планы я безжалостно отставила в самый темный угол своей жизни. Туринов в какой-то момент понял, что его напор мне досаждал, и даже помощь я не была готова принять, зная, что за ней стоит его влечение ко мне. К новой любви я не оказалась готова, а принимать мою симпатию из благодарности не желал сам Туринов. Он вернул мою машину не только без царапины, но и без некоторых гремящих звуков; за этот неожиданный ремонт он отказался взять денег.

- Очень надеюсь, что если у вас, Полина Анатольевна, возникнут затруднения, я буду первым человеком, к которому вы обратитесь.

Окунуться сразу, едва расставшись с Вадимом, в новые отношения я не могла. Меня все еще тревожили воспоминания; я стала кропотливо перебирать все приятные моменты нашей с Вадимом жизни: от рождения Юры, первого успеха мужа как адвоката, нашей первой покупки машины до отдыха в Геленджике, Крыму, Италии, путешествий по нашей стране. Вадим — отчаянный грибник, и я вместе с ним, не выспавшаяся, знавшая из всех видов грибов только шампиньоны в магазине, была счастлива бродить с ним след в след и хвалиться найденной поганкой, отчего он хохотал в голос.

Теперь семейное счастье казалось мимолетным, далеким, как пролетающие птицы. Я не следила за жизнью бывшего мужа, но мы жили в одном городе, и для меня