Я - Товарищ Сталин 18 - Андрей Цуцаев

Кэндзи осторожно поднялся и спустился вниз. На кухне Мицуко уже готовила завтрак. Запах свежесваренного риса и мисо-супа наполнял дом. Она встретила его улыбкой, ставя на низкий столик миски с едой.

— Доброе утро. Ты сегодня рано, — сказала она, наливая чай.

Мицуко заметила его задумчивость и мягко улыбнулась.

— Ты уже решил, правда?

— Да, — кивнул он. — Если Накамура действительно хочет именно такого директора, как я… то отказываться было бы трусостью. Я приму предложение.

Они сели рядом и ели не спеша. Мицуко задавала вопросы о том, как это изменит их дни, сколько времени потребуется на новую работу. Кэндзи отвечал подробно, объясняя, что постарается сохранить место для семьи. Разговор шёл о практических вещах: о служебном автомобиле, о возможных поздних возвращениях, о том, как она будет проводить вечера. Мицуко слушала внимательно, иногда кивая. После завтрака она помогла ему собраться, проводила до ворот, поправила пальто и поцеловала на прощание. Кэндзи пошёл в редакцию, чувствуя внутри ясность после долгого раздумья.

В «Асахи» день начался в привычном ритме. Кэндзи прошёл через зал, где сотрудники работали за столами. Стук пишущих машинок и шелест бумаг создавали знакомый фон. Он собрал всех после полудня в главном помещении. Люди встали вокруг, ожидая новостей. Кэндзи оглядел лица коллег — тех, с кем работал долгие годы.

— Друзья, я хочу сообщить важное решение. Я принял предложение премьер-министра возглавить Бюро информации. Это большая перемена. Я продолжу работать над тем, чтобы информация доходила до всех жителей Японии не в искажённом виде. Нам главное в любое время оставаться журналистами и людьми. Я верю, что даже на государственной службе можно сохранять честность и заботу о стране.

В зале установилась тишина, потом послышались тихие слова одобрения и аплодисменты. Кто-то из старших журналистов подошёл пожать руку. Кэндзи продолжил:

— Своему помощнику и заместителю Хироши я передаю обязанности главного редактора. Он знает наше дело изнутри, и я полностью доверяю ему. Мы будем поддерживать связь, «Асахи» остаётся близкой мне газетой.

Хироши поклонился, принимая слова. После общего собрания Кэндзи провёл с ним отдельный разговор в своём кабинете. Они обсудили текущие материалы на следующий номер, планы по корреспондентам в провинциях, вопросы, которые могут возникнуть с цензурой. Хироши задавал точные вопросы, делал записи. Кэндзи чувствовал уверенность, оставляя редакцию в надёжных руках. Остаток дня прошёл в передаче дел: он показал папки с документами, объяснил текущие договорённости с авторами.

Вечером, когда Кэндзи уже собирался домой, телефон на столе зазвонил. Он снял трубку. Секретарь премьер-министра соединил его с главой правительства. Накамура лично выслушал его согласие и коротко сказал:

— Хорошо. Завтра в десять утра жду вас в Кантэй. Оформлением займутся сразу.

Кэндзи ответил согласием и положил трубку. Он вышел из здания и направился домой пешком. Осенний воздух был свежим, улицы Токио постепенно наполнялись вечерними огнями. Дома Мицуко ждала с ужином. Они сели за стол в гостиной, освещённой мягким светом лампы. Кэндзи рассказал о дне, о реакции коллег, о разговоре с Хироши. Мицуко слушала, иногда задавая вопросы.

На следующий день Кэндзи прибыл в резиденцию премьер-министра ровно к десяти. Автомобиль остановился у ворот. Охрана проверила документы и проводила его внутрь. В приёмной его встретили вежливые чиновники. Сначала прошла краткая беседа с самим Накамурой и начальником канцелярии премьера. Накамура был приветлив.

— Я рад вашему решению, Ямада-сан. Это правильный выбор для страны в такое время, — сказал он.

Они обсудили общие ожидания от новой должности. Затем Кэндзи представили на небольшом совещании. В комнате присутствовали министр внутренних дел, курировавший вопросы цензуры, и генерал-лейтенант, отвечавший за военную пропаганду. Министр говорил о необходимости координации между разными ведомствами, о важности единого подхода к новостям. Генерал-лейтенант подчёркивал значение поддержки армии через правильное освещение событий. Кэндзи слушал внимательно, задавал вопросы о текущих задачах и о том, как будет происходить взаимодействие. Атмосфера была деловой, все говорили по существу.

После совещания его провели в кабинет для оформления документов. На столе лежали подготовленные бумаги. Назначение оформили императорским указом и решением кабинета министров. Кэндзи прочитал каждый документ внимательно, потом подписал. Он принёс присягу на верность императору и государству, повторив слова за чиновником. Ему выдали официальное удостоверение с печатью, личную печать должности директора Бюро информации и список первоочередных задач: ознакомление с отчётами отделов, встречи с руководителями, подготовка первых указаний. Всё заняло около четырёх часов.

На выходе Накамура пожал ему руку.

— Теперь вы — часть механизма государства. Не забывайте о балансе, Ямада-сан.

Кэндзи кивнул. Служебный автомобиль уже ждал. Водитель-охранник вёл машину уверенно. Накамура также сообщил, что Кэндзи теперь положена государственная охрана: несколько человек будут охранять его дом и район. Это было непривычно, но отказаться было нельзя.

С начала новой недели, в понедельник, он приступил к работе. Утром служебный автомобиль забрал его от дома. Мицуко вышла проводить, поправила воротник пальто и пожелала удачи. Здание Бюро информации располагалось в центральном Токио. Оно заняло бывшее здание Императорского театра в Хибия. Расстояние от резиденции премьер-министра составляло около десяти-пятнадцати минут езды на автомобиле.

Здание было относительно компактным, но функциональным: несколько этажей, залы для совещаний, комнаты цензоров, отделы по работе с прессой, радио и внешней пропагандой. Общая площадь составляла примерно две тысячи квадратных метров — не огромный комплекс, но достаточный для координационного органа. Численность сотрудников составляла около ста восьмидесяти человек, включая постоянных сотрудников, прикомандированных из других министерств и внештатных экспертов.

Первый день на новом посту начался с общего собрания в главном зале. Сотрудники собрались. Кэндзи встал перед ними в скромном, но строгом костюме и сказал:

— Наша задача — не душить информацию, а направлять её так, чтобы страна оставалась сильной и единой. Чрезмерная жестокость только породит недоверие. Будем работать разумно. Я рассчитываю на вашу поддержку и опыт. Давайте вместе выстроим систему, которая служит Японии.

После собрания Кэндзи провёл индивидуальные встречи. Он поговорил с руководителем отдела прессы — пожилым журналистом с большим опытом. Они обсудили текущие материалы в изданиях, возможные корректировки. Затем встретился с начальником радиоотдела, где рассмотрели планы программ вещания. Военные представители представили краткие отчёты. Кэндзи слушал, делал заметки, предлагал, где можно сохранить больше точности и объективности.

Обед прошёл в небольшой столовой при здании. Кэндзи ел вместе с несколькими сотрудниками, слушая их рассказы о повседневных делах. После обеда он ознакомился с документами в своём кабинете: отчётами о состоянии печати, списками изданий, текущими планами. Рабочий стол был просторным. Он начал