Я - Товарищ Сталин 18 - Андрей Цуцаев

Генри Форд сидел в одном из них. Ему было семьдесят пять лет, но выглядел он крепким: худощавый, с седыми волосами, в простом тёмном костюме без галстука. Рядом лежала газета и очки.

— Месье де Монфор-Ламори, — сказал Форд, поднимаясь. — Проходите. Я прочитал ваше письмо.

Рено сел в предложенное кресло. Слуга принёс кофе и лёгкие закуски — сыр, хлеб, яблоки из собственных садов. Дверь закрылась, оставив их наедине.

— Благодарю, что согласились на встречу, мистер Форд, — начал Рено. — Я приехал от себя лично. Не представляю никакой банковский дом. Моя семья — старые французские аристократы из провинции. Мы служили королям, воевали за свою страну. Сейчас времена другие, и приходится работать с разными людьми. Но я вижу то же, что и вы: большие финансисты думают только о своих процентах. Они не заботятся о Франции. Не заботятся об Америке.

Форд кивнул, помешивая кофе. Его лицо оставалось спокойным, но глаза внимательно изучали собеседника.

— Я редко принимаю таких гостей, — ответил он. — Но ваше письмо зацепило. Говорите прямо.

Рено начал с комплиментов. Рассказал, как восхищается достижениями Форда: массовое производство, которое сделало автомобиль доступным для простых людей. Model T изменил мир. Это настоящая демократия на колёсах — машина для фермера, рабочего, семьи.

— Во Франции мы тоже стремимся к этому, — продолжал он. — Но рынок большой, а барьеры растут. Таможенные пошлины, правила, конкуренция. Ford Motor Company уже имеет заводы в Европе, в том числе во Франции. Я могу помочь расширить это присутствие. Будут льготные условия для сборки и продаж. Доступ к французскому рынку без лишних препятствий.

Форд слушал, слегка откинувшись в кресле. Он был заинтересован в Европе, но относился к предложениям скептически. Американские компании сталкивались с местными законами, профсоюзами, политикой.

Рено развил тему. Франция — огромный рынок для автомобилей. Средний класс растёт, колонии нуждаются в транспорте. Совместное производство дешёвых моделей необходимо для Европы и колоний. Французские инженеры могут поделиться опытом, сырьём из колоний — сталью, резиной. В обмен — технологии Форда, принципы научного менеджмента.

— Вы мастер массового производства, — сказал Рено. — Мы можем создать «народный автомобиль» для французов. Доступный, надёжный. Это позволит захватить рынок до того, как другие усилятся.

Форд улыбнулся.

— Я всегда говорил: машина должна быть для всех. Но в Европе много проблем. Профсоюзы, правительства.

Рено кивнул и перешёл к следующему пункту. Франция после Народного фронта нестабильна. Коммунистические идеи бродят. Но есть умеренные круги, патриоты, которые хотят спокойствия. Американские инвестиции помогут Франции остаться независимой — от Германии, от Советского Союза. Рено может обеспечить деловой климат через свои связи.

— Я — дворянин, не из тех кругов, о которых вы пишете в своих статьях, — подчеркнул он. — Работаю с Ротшильдами по нужде, но мои интересы — сильная Франция и честный бизнес. Говорю это без всяких спекуляций.

Форд внимательно посмотрел на него. Тема международных финансистов была для него болезненной. Он много писал об этом в «Дирборн Индепендент», обвиняя определённые группы в манипуляциях.

— Эти банкиры сеют хаос, — заметил Форд. — Войны, кризисы — и всё для собственной прибыли.

— Именно, — подхватил Рено. — Мы видим одну и ту же картину. Опасность новой войны, которую провоцируют те же силы. Но вместе мы можем укрепить позиции. Партнёрство с французскими производителями — Renault, Peugeot — под вашим руководством. Защита активов от национализации. Лоббирование снижения налогов и тарифов через мои контакты в правительстве.

Они обсудили детали. Рено предложил пилотный проект: поставки деталей, совместную модель для колониальных рынков. Это позволит проверить почву. Форд интересовался сельским хозяйством Франции. Рено рассказал о возможностях инвестиций в фермы, возвращении к земле — теме, близкой Форду, который создал Гринфилд-Виллидж как дань старой Америке.

— Ваше поместье напоминает мне идеал, — сказал Рено, кивнув в сторону окна. — Земля, производство, порядок. Во Франции тоже есть такие люди, как вы. Мы можем обмениваться опытом.

Форд встал и подошёл к столу с чертежами. Он показал несколько схем сборочных линий.

— Массовое производство — это будущее. Но нужно контролировать всё: от сырья до продаж. Профсоюзы же постоянно этому мешают. Они хотят разрушить всю систему.

Рено согласился. Борьба с профсоюзами — это наша общая забота. В Европе ситуация напряжённая, но с правильными партнёрами можно сохранить контроль.

Разговор продолжался больше часа. Форд задавал вопросы о политической ситуации во Франции, о связях Рено с промышленниками. Рено упомянул Ди Монтальто в Италии, стабильность там, возможности для расширения. Намекнул на контакты в автопроме Франции — это могло открыть двери для Форда.

— Я не обещаю чудес, — сказал Форд в конце. — Но идея совместного производства интересна. Европа — это большой рынок. Если вы сможете обеспечить условия, мы посмотрим.

Рено почувствовал, что зацепил собеседника. Форд оставался осторожным, но интерес всё же проявил. Они договорились о дальнейшем обмене письмами и возможной встрече с инженерами.

После беседы дворецкий проводил Рено по дому. Показал бильярдную, где Эдсел проводил время, комнату для танцев, где Форды устраивали вечера. В теплицах Клара выращивала орхидеи и овощи. На улице уже стемнело. Рено сел в автомобиль. Поездка в Дирборн, как он считал, удалась. Форд скептически относился к европейским интригам, но производство в Европе его привлекало. Рено знал: такие встречи закладывают основу для больших дел.

Следующие дни в Детройте Рено провёл в переговорах с местными представителями Ford. Он отправил отчёт в Париж, подчеркнув перспективы. Перемены в Европе требовали действий, и он продолжал двигаться вперёд.

Глава 13

Марко посмотрел на холодное ноябрьское небо Нью-Йорка. Воздух был свежим, и он остановился на миг, чтобы вдохнуть его полной грудью. Он стоял на земле Америки, сжимая в руке небольшой чемодан, где лежали документы, немного одежды и конверт с деньгами — ровно тысяча долларов, сумма, которая позволяла продержаться первое время небогатому коммерсанту из северной Италии.

Город начал открываться постепенно. Автомобиль, который он нанял у выхода, вёз его сквозь пригороды. Марко прижимался к стеклу, глядя, как мимо мелькают дома, деревья с остатками осенней листвы и редкие машины. Когда они въехали ближе к центру, мир изменился. Высотные здания поднимались вверх, словно гигантские колонны. Эмпайр-Стейт-Билдинг возвышался над всем, пронзая серое небо своей вершиной. Марко почувствовал, как внутри него что-то расширяется — смесь изумления и