Отказался от жены? Верни мне мои семь лет - Майкл Скофилд

Фраза не была обвинением.

И все равно заставила меня задуматься.

— Наверное, потому что давно не работала.

— Я понимаю.

— Не думаю, что только ты виноват.

Он поднял взгляд.

— Я не собирался спорить о вине.

— Знаю. Я сама говорю. Сначала мне было удобно считать, что дом постепенно забрал профессию. Но никто не запрещал мне продлевать лицензию.

— У тебя были обязанности.

— Которые я тоже принимала.

— Потому что я постоянно говорил, что сейчас нужнее дом.

— И потому что мне нравилось быть нужной дому.

Адриан молчал.

— Мы оба привыкли, — продолжила я. — Я к тому, что моя работа может подождать. Ты к тому, что мое время доступно.

— Да.

— Это не делает скрытую печать нашей общей ошибкой.

— Конечно нет.

— И не делает развод наполовину моим решением.

Он сжал губы.

— Знаю.

— Но профессию я действительно оставляла не под угрозой.

— Да.

Я посмотрела на папку с заказом.

— Поэтому и возвращать ее хочу сама.

Адриан кивнул.

— Понимаю.

Мы еще немного поговорили о предстоящей процедуре.

Потом он ушел на встречу с представителями восточной охраны.

Не спросил, куда поеду я.

Не предложил экипаж.

Не задержался без причины.

Я осталась в переговорной и закончила читать клиентский договор.

И только через двадцать минут открыла письмо Мерисы, пришедшее утром.

В нем было назначено официальное слушание по первой пробной реституции.

Еще недавно я бросила бы все и сразу начала разбирать материалы собственного дела.

На этот раз сначала закончила работу, внесла исправления, подписала заключение и отправила клиенту.

Потом закрыла чужую папку.

И только тогда открыла свою.

На верхнем поле судебного уведомления стояло:

«Ливия Морен против Адриана Реваля. Требование о реституции жизненного срока».

Ниже — дата первого возврата, если суд даст разрешение.

Я прочитала документ спокойно.

У меня снова была фамилия.

Работа.

Собственный счет.

Квартира, в которой никто не определял мой распорядок.

И дело о семи годах, которое все еще оставалось самой тяжелой частью моей жизни, но больше не было всей жизнью целиком.

На следующее утро меня ждал клиент в десять.

Судебное слушание начиналось только после обеда.

Такой порядок мне нравился гораздо больше.

Глава 10. Первый год

Глава 10. Первый год

Утром перед слушанием я закончила чужое дело.

Не потому, что оно было важнее собственного. Просто клиент пришел в назначенное время, принес договор на шесть страниц и ожидал от мастера ответа, можно ли подписывать его без риска лишиться половины мастерской через год. Ему не было никакого дела до того, что после обеда мне собирались вернуть первую часть жизненного срока.

И это оказалось полезно.

Я сидела в небольшом кабинете Коллегии мастеров, читала соглашение о совместном производстве стеклянных ламп и почти сорок минут думала только о нем. Партнеры делили прибыль поровну, но оборудование принадлежало одному из них. В договоре попытались привязать право на машины к продолжительности товарищества, однако формулировка получилась настолько неудачной, что после трех лет второй партнер мог претендовать уже не на использование, а на долю собственности.

— Вы специально это написали? — спросила я клиента.

Мужчина лет сорока с аккуратно подстриженной бородой удивился.

— Что именно?

Я повернула документ и указала пункт.

— Через три года совместной работы ваш партнер получает постоянное право на половину оборудования, даже если товарищество прекратится.

Он несколько секунд читал.

— Нет. Мы хотели только дать ему право пользоваться станками, пока работаем вместе.

— Тогда надо переписывать.

— А нотариус сказал, что все нормально.

— Нотариус удостоверяет подписи и законность формы. Он не обязан защищать вас от невыгодного условия, если оно само по себе законно.

Мужчина нахмурился.

— Значит, если я подпишу, через три года он действительно сможет потребовать половину?

— Если не изменить формулировку, у него появится сильное основание для такого требования.

Он долго смотрел на строку, потом сказал:

— Хорошо, что пришел до подписи.

— Именно для этого мастера клятв и существуют.

Я приготовила поправку, объяснила, почему простая замена одного слова здесь не спасет, и предложила вариант, при котором партнер получит право пользоваться оборудованием без перехода собственности.

Когда клиент ушел, Орен Тааль заглянул в кабинет.

— Наконец-то кто-то заплатил вам за то, чтобы вы не искали преступление, которого нет.

— Там была плохая формулировка.

— Плохая формулировка не преступление.

— Я этого и не сказала.

— Сегодня нет.

Он положил на стол мою копию расписания.

— Через сорок минут вам в Палату.

— Знаю.

Орен посмотрел на меня внимательнее.

— Нервничаете?

Я хотела автоматически ответить, что нет.

Потом передумала.

— Да.

— Хорошо.

— Почему хорошо?

— Потому что вы собираетесь участвовать в процедуре, последствия которой пока известны только по расчетам. Было бы страннее, если бы вы относились к этому как к походу за хлебом.

Я закрыла клиентскую папку.

— Вы умеете иногда говорить почти по-человечески.

— Не распространяйтесь.

Он уже собрался уйти, но я спросила:

— Вы бы согласились на первую реституцию до получения технического шаблона Огненных Союзов?

Орен остановился.

— Как мастер?

— Да.

— Если исходное состояние обеих сторон полностью зафиксировано, скрытая печать снята в читаемом виде, все семь узлов описаны и независимые эксперты письменно подтверждают, что изменение одной единицы не уничтожит доказательственную ценность остальных, то да.

— А как человек?

— Морен, я не обязан выдавать вам две версии одного ответа.

— Значит, тоже да.

— Значит, вы пытаетесь получить от меня разрешение на решение, которое уже приняли сами.

Я помолчала.

Он попал точно.

— Возможно.

— Тогда не надо. Вы не студентка, которая хочет, чтобы преподаватель подписал ее личный выбор.

— Очень утешительно.

— Я не утешаю.

Орен ушел.

Я осталась еще на несколько минут.

Потом открыла ящик стола и достала маленький профессиональный футляр. Новые реагенты, измерительная нить, серебряные скобы. Все куплено на мои деньги.

Закрыла.

Сегодня мне предстояло получить обратно первую единицу своей жизни.

А утром я заработала за то, что правильно прочитала чужой договор.

Почему-то обе вещи казались одинаково важными.

В Королевской Палате Клятв слушание назначили не в том зале, где оформляли развод.

Я была этому рада.

Новая комната была меньше, без высоких окон и тяжелого церемониального стола. Здесь обычно рассматривали споры об исполнении магических обязательств, поэтому в центре находился низкий круглый стол, а