Правда и ложь об Иоанне Грозном - Валерий Александрович Мазуров

местничества» и в запрете «местничаться в походе». Он обещал рассмотреть все местнические споры по возвращении из-под Казани. В органах управления борьба с местничеством завершилась только во времена опричнины, хотя элементы ее наблюдались еще долго.

Этот приговор (указ) царя 1549 г. еще нельзя считать реформой, так как он оставлял местнические порядки в неприкосновенности. Но царь мог назначать в товарищи к главнокомандующему, непременно самому «породистому» из бояр, менее знатного, но зато более храброго и опытного воеводу. Местничать с ним другим воеводам воспрещалось. Ликвидировать укоренившееся среди аристократии Руси местничество царь не имел возможностей. Для урегулирования местнических споров в 1555 г. был составлен Государев родословец — справочник по вопросам «родовитости» феодальной знати. Другим справочником, касающимся военной службы, стали разрядные книги, содержавшие списки — «росписи» воевод в походах и на городовой службе. Государев разряд систематизировал сведения о военной службе знати за 80 лет (1475–1556). Наряду с Государевым родословцем разряд помогал регулировать и контролировать местнические споры. Местничество было ликвидировано только спустя сто лет при отце Петра I — Алексее Михайловиче.

Настоящие реформы начали проводиться с 1551 г. после Земского собора и принятия нового Судебника. В это время был издан новый Судебник, издаются уставные грамоты, устанавливающие порядок выбора властей на местах и их полномочия. Формируется служилое дворянство, которому передаются не только военные, но и гражданские управленческие функции.

Иоанн Васильевич только после Земского собора стал царем — самодержцем, не зависящим от боярской знати. Он получил от Собора самодержавную власть и, по словам профессора историка Беляева, разрушил заколдованный круг дружинного совета и Боярской думы, которыми московский государь отделялся от народа. Родовая аристократия после Земского собора перестала быть посредницей между государем и народом.

Осенью 1552 г., после Казанского похода, царь, празднуя победу, объявил о своем решении отменить кормления и перейти на новый порядок местного управления, более льготный и полезный для народа. Населению отдельных местностей предоставлялось право просить государя об отозвании наместника или волостеля, сидевших там на кормлении, и о переходе на самоуправление. Начиная с этого времени просьбы общин об освобождении от наместников и волостелей всегда удовлетворялись, только с условием — вносить в казну оброки, ранее собираемые на наместников. Во время правления Иоанна Васильевича свободный выбор имели все общины — вне зависимости от того, городские они были или сельские, волостные, черные или находящиеся на господских землях. Поскольку самоуправление общин считалось соответствующим интересам государств, то теперь от самих общин зависело, управляться ли своими выборными властями или просить сверху наместников и волостелей.

Наместническое управление в 1552 г. было ликвидировано в отдельных областях, а в 1555–1556 гг. наместничество-«кормление» отменено во всей России.

Формы местного самоуправления были различны. В центральных районах, где преобладало частное землевладение, ввели губное управление. Там дворяне выбирали из своей среды губных старост. Губной староста возглавлял судебно-административный округ (губу) на территории уезда, а также орган сословно-выборного самоуправления — губную избу. Подчинялся губной староста как выборным городовым приказчикам, так и Разбойному приказу. В городах выбирались городовые приказчики. Губные старосты и городские приказчики представляли собой уездную администрацию.

Губных старост выбирали на всесословном уездном съезде из числа служилых людей (то есть лиц, хорошо владеющих оружием), губных целовальников — посадские и крестьянские общины, «по выборам сошных людей», из своей среды. Сотские, пятидесятские и десятские обязаны были исполнять указания губных старост. При губных старостах для ведения следственных и судебных дел находились губные дьяки, также избираемые, «по выборам всех людей». Губа являлась также полицейским округом, в котором действовала юрисдикция губного старосты. Территориально она, по-видимому, вначале совпадала с волостью или посадом. Позднее произошло укрупнение, и она стала преимущественно совпадать с уездом.

Избрание на местах самими подданными чиновников для несения государственных, «казенных» функций явилось наиболее эффективной формой создания исполнительного аппарата. Целовальники и старосты, выбранные в городах и волостях, становились «чиноначальными» людьми государства. Выборность и сменяемость этих лиц ставила их деятельность в пользу государства и контролируемую государством также и под контроль подданных. Центральная власть, создавая таким способом широкую, разветвленную систему служащих ей чиновников, избавляла себя от недовольства подданных их злоупотреблениями.

В районах, где отсутствовало частное землевладение, из черносошного населения выбирались земские старосты. Земский староста возглавлял самоуправляющуюся общину (мир) из черносошных волостей и тяглых посадов на территории уезда и учреждение местного земского самоуправления — земскую избу. Население в волостях, посадах, отдельных частях посадов, тяглых слободах избирало земского целовальника, который помогал земскому старосте в управлении округом. Земский староста и земские целовальники избирались в черносошных общинах. Сохранены ранее существовавшие выборные органы власти: старосты, сотские, пятидесятские, десятские. Они осуществляли надзор за общинными землями, распределяли и собирали налоги, разрешали мелкие судебные дела и решали другие вопросы общины. На Рождество, Пасху, Троицу, когда деревня собиралась на пир-братание, «братчину», собравшиеся творили общинный суд, выбирали старосту и десятского. Общинные земли были своего рода коллективно-долевым владением крестьян, входящих в общину. Крестьянин в этом обществе распоряжался определенной долей капитала — участком земли, предоставленном ему по рядной записи. Будучи в общине, крестьяне могли как угодно распоряжаться собственными земельными участками: продавать, дарить их и т. д. Некоторые крестьяне даже владели целыми деревнями. Община также могла предоставить землю стороннему человеку, однако за плату, поставив его «на оброк» по оброчной записи. Пользование землей в любом виде непременно сопровождалось тяглом — уплатой государственных налогов.

Крестьянин, сидевший на владельческой земле, также был полным хозяином своего участка. Собственно господская пашня могла не иметь постоянной «прописки» и меняться год от года. Крестьяне, обрабатывая ее, обеспечивали воинам возможность нести государственную военную службу. На владельческой земле крестьяне могли продавать свои участки или меняться ими, однако предварительно уведомив землевладельца. «Вольно вам меж себя дворы и землями меняти и продавати, доложа прикащика; а кто продаст свой жребий или променит; и прикащику имати на том явки менового с обеих половинок, на монастырь полполтины», — гласит уставная грамота Соловецого монастыря крестьянам села Пузырева.

Закон признавал каждую крестьянскую общину, на чьей бы земле она ни находилась, так же как городскую общину, юридическим целым, свободным и независимым в общественных отношениях. Поэтому все выборные начальники общин, старосты, дворские, сотские, пятидесятские и десятские считались состоящими на государственной службе, у государева дела.

Выборные начальники во всех общинах избирались по приговору всех членов избирающей общины, как предписывалось в уставных грамотах: «И вы бы меж себя, свестяся заодно, учинили себе приказщика в головах, в своих селех и деревнях и починках, выбрав старост и сотских и десятцких лучших людей, которые бы были собою добры и нашему делу пригожи».

Общины не только соблюдали