Паутина Света. 1-6 - Сергей Александрович Плотников

(за что был неоднократно бит — отсюда и «плечи» наросли — как сами собой), но и уже под покровительством «семьи» влезть с поддельными документами в разнорабочие на заводе «Осака Тебей» — очаровав менеджера по персоналу пылкой речью о желании «быть причастным к возникновению великого». Пылкие речи, видимо, тоже являлись особенностью его семьи, впрочем, такой навык всегда нарабатывается в условиях, где ему есть жизненно важное применение. Потому что кулаки — это ещё ладно, а вот палки и камни может остановить только ловко подвешенный язык! В общем, молодой авантюрист, наладив техпроцесс у себя на родине, «за заслуги перед семьёй» получил ещё одно повышение, искреннее уважение местных (основанное на финансовой стабильности — это дорогого стоит!), остепенился, обзавёлся семьёй… и к тому моменту, как его дочь была готова совершить первые в жизни шаги, совершенно забыл о «милой семейной черте». А зря!

— Так, Тахара-кун, — после третьей порции «особого» наконец-то смог собраться с мыслями Хандо, — ты знаешь, у нас в Такамии не было особого интереса: производств нет, город хоть и довольно большой, но насквозь корпоративный. Даже рыбу ловить там у них нельзя — тухловатое местечко, если по деньгам. Но ручеёк кое-какой течёт, курочка, как ты знаешь, по зёрнышку клюёт. Разбрасываться ресурсами — это не к нам.

Ну, за это просто пришлось выпить — «хорошие слова» нужно было уважить. Праздник, всё-таки, а тут почти пожелание! Да и бережливость — одна из традиционных добродетелей гокудо…

— И вот представь, мне сообщают, со стороны, заметь, гхм… «друзья» сообщают, что в Такамии происходят всякие интересные дела: мол де рабочие собраны в профсоюз и чуть ли не свою собственную коммуну замутили (и потому у них внезапно нашлись деньги на закупку тяжёлой строительной техники), а наши кагикей мышей не ловят, довольствуются формальными отчётами да стандартными поборами с наших мест. А как с «красной заразой» нам заповедано сам знаешь кем поступать, я тебе повторять не буду, в курсе. Ну и Танабата, опять же, как раз повод слегка «напомнить о себе», а то некоторые забывают отплачивать за добро. Вот и послал четыре группы: одну на аудит нашего офиса и три с заданиями…

— Семпай? — после затянувшейся на минуту паузы переспросил Тахара.

— Да вот, кохай, из рядовой, в общем-то, командировки вернулась только одна группа катагири. Та, которая успела первой добраться до речного порта. Думаю, её просто не успели найти — её командир сработал на редкость быстро, и вообще парень с головой дружит: чем-то мне тебя напомнил лет тридцать назад. Кагикей… приостановил свою работу.

— Как это?! — ситуация просто не укладывалась в голове вакагашира. Это что, война кланов начинается опять?! Потому что это единственная причина, по которой группировки без объявления официальной войны будут… вырезаться.

— Трое вежливых молодых людей с мечами зашли в здание утром, попросили выйти и запереть за собой все помещения. Кто отказывался слушать — того убедили… рукоятью в висок. Сам местный главбух мне позвонил — потом. Но он мне ничего особо нового не рассказал — я уже был в курсе. А вот всех катагири и их командиров… взяли в плен, если отбросить политесы.

Хирано постарался незаметно выдохнуть: в процессе работы бывают перегибы, иногда гибнут исполнители — один-двое. Ничего не сделаешь — работа опасная. Если удаётся доказать, что гибель людей была трагической, но случайностью (например, напоролись на спецотряд полиции, когда те брали штурмом подпольную фабрику или казино — иногда бывает), то гокудо «заминает». Но гибель нескольких десятков человек от рук людей неправительственной организации — это война! А тут остался шанс на переговоры… который Сайко-Комон явно хочет использовать! Очень, очень явно! И причём тут, интересно, он?

— Гадаешь, почему я тебе так подробно рассказываю, кохай? — впервые чуть улыбнулся Хандо Нагано. — Сейчас всё объясню. Дай только я тебе всю информацию доведу… Итак, группы в плену. Двадцать шесть человек. Бухгалтерам я до окончания на работу выходить запретил. Кстати, из двадцати шести трое серьёзно ранены: у одного кумигасиры перелом ключицы, у второго — травматическая утрата кисти руки (к счастью, его доставили в больницу, где утраченную конечность пришили… даже есть высокий шанс на то, что он сможет ей пользоваться), и у одного катагири — переломы обеих рук.

С каждой новой подробностью «держатель территории» из Такасима чувствовал, как у него от удивления ползут вверх брови. А подробности всё не кончались.

— Причём того, что остался без руки, уделала одна из жительниц рабочего квартала (которую тот против приказа пытался застрелить!), а тех двух, что с переломами — двенадцатилетняя ученица додзё боккеном… впечатляет, правда?

— Впечатляет, семпай!

— Но это ещё не всё. Всего этого я не знал, когда утром… впрочем, это надо видеть. Пошли!

Двое из гокудо, в возрасте и немалых чинах, с почти невероятной для таких господ стремительностью пересекли «главный дом» и оказались в малой гостиной — месте, где обычно собиралась семья владельца «домика». В квадратной большой комнате, со столом-котацу, акварелью расписанными бумажными стенами, низкими «компромиссными» диванами перед огромным телевизором домашнего кинотеатра, установленного на специальной подставке, появился новый предмет мебели. Красивая резьба, изгибы гнутого массива дерева, кое-где потрескавшийся от впечатляющего срока службы людям янтарный лак. Шкаф был хорош! Сам по себе, как предмет старины, и из-за функционала: за стеклянной дверцей были специальные полки для посуды, несколько разной высоты ящиков, непрозрачные дверцы, явно намекающие на то, что внутри должен быть бар.

— Ну как?

— Старинный и, наверное, очень дорогой шкафчик. Может, даже из Европы.

— Угадал. Эксперт по антиквариату несколько ох… удивился, что я вызвал его к себе в семь утра — и так еле дотерпел. Самый конец девятнадцатого века — дата изготовления ещё читается. Стоял в тёплом сухом помещении без естественного освещения, изредка использовался — вот и сохранность такая. Чего-нибудь ещё скажешь?

— Ну… разве что у той стены он смотрелся бы лучше… Семпай?!

— А-а, не обращай внимание! Просто мне уже об этом сказали семнадцать раз… и из них двенадцать — супруга! Он, к слову, там и стоял, когда я его обнаружил.

— А чего тогда перес… стоп, ОБНАРУЖИЛ?!

— Обнаружил, обнаружил, Тахара-кун! Рад, что ты не теряешь остроты ума. Сам понимаешь, в поместье хорошая система охраны, её, возможно, силами отряда армейского спецназа можно преодолеть без поднятия тревоги — но не так, чтобы не осталось следов. А теперь представь, что я почувствовал, когда меня с утра разбудил старший мажордом и чуть ли не силком потащил в малую гостиную. Поверь, увидев ЭТО, у меня