Вампиры. Происхождение и воскрешение. От фольклора до графа Дракулы - Кристофер Фрейлинг

Эти обстоятельства побудили жителей Кизиловы вырыть и сжечь труп Петра, чтобы избавиться от мучений. Прежде, однако ж, они обратились с просьбой о разрешении вырыть труп Петра Плогойовица к королевскому штатгальтеру в Градишке, что в Венгрии, и к приходскому священнику. И тот, и другой сильно возражали против этого; и крестьяне заявили, что если им будет отказано в разрешении на вскрытие тела этого человека, который, в чем они не сомневались, был настоящим вампиром (так они называли ожившие трупы), им придется оставить деревню и отправиться туда, куда они только смогут.

Видя, что жителей не могут остановить ни увещания, ни угрозы, штатгальтер сам явился из Градишки и вместе с священником присутствовал при выкапывании трупа. Когда открыли гроб, то тело оказалось цело и неповрежденно, только оконечность носа несколько высохла, от тела вовсе не было дурного запаха, и умерший скорее походил на спящего, чем на мертвеца; борода и волосы выросли; вместо отпавших ногтей выросли новые, под мертвою, бледною кожей явилась другая, свежая, как у живого, руки и ноги были совершенно здоровы. На устах заметна была свежая кровь, которую этот вампир, по суеверному убеждению народа, сосал у умерщвленных им.

Штатгальтер и священник расследовали дело со всей строгостью, и когда присутствовавший при этом народ страшно волновался и доказывал, что Петр был виновником смерти их соседей, не осмелились отказать желанию народа пробить грудь мертвеца колом; из раны, а также изо рта и носа полилась свежая, чистая кровь. Крестьяне бросили труп на костер и превратили в золу…

Рассуждения по этому вопросу

Все писавшие об этом объясняли эти явления различно. Одни считали их чудом; другие смотрели на них, как на плоды фантазии и суеверия; третьи признавали их за простые и естественные явления на том основании, что вампиры не были мертвые и естественным образом влияли на другие тела. Четвертые считали все это промыслом самого диавола, среди них некоторые высказали мнение, что существовали определенные добрые демоны, которым приписывали игривые и безвредные действия в отличие от тех плохих демонов, которые толкают людей на преступления и грехи, дурно используют их, убивают и причиняют им бесконечное зло. Но какого большего зла можно опасаться от настоящих демонов и самых злобных духов, чем то, которое венгерские вурдалаки причиняют людям, чью кровь они высасывают и тем самым обрекают на смерть? Из числа последних некоторые утверждали, что не мертвые едят свое тело или платье, а змеи, ужи, кроты, рыси и другие кровожадные и прожорливые животные, а также известные у язычников стриги, то есть птицы, которые едят животных и людей и сосут у них кровь. Некоторые, наконец, думали, что это бывает главным образом с женщинами, особенно во время моровой язвы. Между тем вампиры – обоего пола и преимущественно мужского. Умершие от моровой язвы, яда, бешенства и эпидемических болезней более склонны ожить, вероятно потому, что их кровь труднее сгущается и потому, что часто тех, кто еще не вполне мертв, наскоро погребают, чтобы не заразиться от них.

Говорят еще, что вампиры известны только в некоторых землях, как-то: в Венгрии, Моравии, Силезии, где эти болезни более обыкновенны, и люди, питаясь скверно, под влиянием климата и пищи, суеверного воображения и страха предрасполагают себя к этому и подвергаются еще более опасным болезням; ибо страх и воображение, как доказывает ежедневный опыт, производят опасные болезни и могут усиливать их. Что касается утверждений некоторых о том, что мертвые едят и жуют в своих могилах, как свиньи, то это явно неправдоподобно, и такая идея может основываться только на нелепых предубеждениях разума.

Некоторые считают рассказы о вампирах делом фантазии, обольщения или болезни, известной еще со времен древних греков под названием френезия, или корибантизм, и при помощи ее хотят объяснить все явления вампиризма. Но они не объясняют, каким образом эта болезнь мозга может производить те реальные действия, о которых говорится. Каким образом люди могут вдруг поверить, что они видели то, чего никогда не было, и в короткое время умирают от болезни собственного воображения, которое открывает им, что такой-то вампир невредим, полнокровен и живет после смерти во гробе? Как объяснить, что в целом народе не найдется ни одного человека со здравым рассудком, который бы возвысился над ослеплением, эту совместимость несовместимого, подобную колдовству? И, кроме того, кто может объяснить нам ясно и внятно, что означают эти грандиозные масштабы и каким образом осуществляются эти процессы, столь сверхъестественные и таинственные? Это попытка объяснить явление неясное и сомнительное при помощи другого, еще более неопределенного и непонятного.

Если эти мыслители нисколько не хотят верить рассказам о явлениях и поведении вампиров, то они напрасно систематически пытались объяснить, что существует только в фантазии некоторых, зараженных предрассудками; если же все или, по крайней мере, часть из рассказываемого признать верным, в таком случае эти комплексы идей и методов не успокоят умов, которые требуют более основательных доказательств.

Если эти мыслители нисколько не хотят верить рассказам о явлениях и поведении вампиров, то они напрасно писали целые системы для объяснения того, что существует только в фантазии некоторых, зараженных предрассудками; если же все или, по крайней мере, часть из рассказываемого признать верным, в таком случае эти системы не успокоят умов, которые требуют более основательных доказательств.

2. Лорд Рутвен и его клан

Сокрытый свет из-под плаща

Перед Гертрудую возник.

Тень Сигизмунда, трепеща,

Она увидела в тот миг.

Вампир застыл, как истукан,

Подняв глаза, открывши пасть,

Зрачками страшными вращал,

Но потерял над телом власть.

Он страшен и безумен был —

С клыков текла чужая кровь.

Кого-то только что убил,

И ищет себе жертву вновь!

из «Вампира» Джона Стэгга (1810)[9]

Вампир

Джон Полидори

Написанный летом 1816 года (в течение «двух или трех праздных утр»), пока работодатель Полидори был занят, «Вампир» был опубликован только в апреле 1819 года, и к тому времени автор совершенно забыл о нем. Впервые рассказ появился в New Monthly Magazine под авторством Байрона и стал поводом для ожесточенной ссоры между издателем журнала, редактором (который в результате подал в отставку) и прочими заинтересованными сторонами. Байрон, раздраженный больше, чем ему хотелось бы признавать, поспешно опроверг свое авторство: «У меня личная неприязнь