Развод. У тебя есть дочь - Арина Арская

Краснею.

Боюсь, что и горизонтальная плоскость у нас бы случилась очень громкой и совсем нескромной.

— То есть заявления на жену не будет? — Иван Петрович хмурится.

— Вы серьезно? — в изумлении спрашивает Руслан.

— Ну, знаете, — пожимает плечами. — Жены частенько убивают мужей.

— Хороших мужей не убивают, — тихо отзываюсь я. — Значит, доводят.

Молчание, и я бурчу:

— Но ведь доводят же.

— Как мужик мужику, — Руслан тихий и сердитый, — вы нам помешали. Очень сильно помешали.

Опять молчание, и у меня краснеют уже кончики ушей. Зло пихаю Руслана в спину.

— Тогда только предупреждение, — голос Ивана Петровича неожиданно смягчается. Понял мужицкий намек. — Будет второй вызов, то оштрафуем за нарушение тишины. Эта же бабулька теперь будет сидеть всю ночь и подслушивать, что у вас тут. Режут мужа на лоскуты или нет.

Руслан делает к нему шаг и протягивает ладонь для рукопожатия, а я уже подумываю выпрыгнуть в окно от стыда.

— У меня вот дача для громких скандалов, — Иван Петрович переводит многозначительный взгляд на меня после того, как пожимает руку Руслану. — Хотя и там от бабусек тоже не скрыться.

Вежливо прощается, выходит и с тихим щелчком закрывает за собой дверь. Неловкость нарастает с каждой секундой, и я шепчу:

— Я тоже пойду.

Да неужели?

Руслан теперь решил делать все наоборот моим словам. Он закрывает дверь, вынимает ключ из скважины и прячет в карман штанов:

— Нет, не пойдешь, — разворачивается ко мне.

— Рус, — качаю головой, а у самой почему-то нет злости на его решение запереть меня с ним в квартире. — Ты же понимаешь, что… это могло быть лишним, да? Если бы не бабулька, то…

— Да я эту бабульку готов убить.

— А что бы потом, а? — вскидываю бровь. — Это как-то нам помогло?

— Ты хотела этого, Аглая, — Руслан не спускает с меня взгляда. — И знаешь, за долгое время хотела так, как было это у нас по молодости.

— Хватит, — фыркаю я, чтобы скрыть свое смущение и неловкость. — Мы сейчас еще придем к тому, что была фригидной мымрой, которая тебе не давала.

— Не передергивай и не делай вид, что ты меня не поняла.

— Да, хотела! — повышаю голос, а затем перехожу на шепот, потому что не хочу опять краснеть перед бабкой и полицейским нарядом. — Но я была не в себе! А ты решил этим воспользоваться, да? Хитро! Покувыркались на полу, а дальше что?

— Я не знаю, — глухо отвечает Руслан. — Мы же не покувыркались. Я, как и многие другие мужики, не силен в теории, Глаша, и с тобой никогда ни черта не угадаешь.

— Ну, конечно, — в ярости шепчу я, — я ведь такая непонятная баба! Такая загадочная!

— Ты отсюда не выйдешь, пока…

— Я не буду с тобой спать!

— Пока ты не выговоришь все, что у тебя накопилось, — спокойно продолжает Руслан. — Пока у тебя мозоли на языке не появятся… — замолкает и через секунду добавляет, — слишком двусмысленно.

— Очень двусмысленно, дорогой мой, — выдыхаю через нос. — И это оскорбительно, что ты мои слезы, мою истерику, мою слабость решил вывести в банальные утехи на полу! Вот как ты решаешь проблемы?

— Продолжай, — Руслан недобро щурится. — Но в этот раз я дверь не открою. Пусть ломают. И знаешь, им придется ее долго ломать. Я же хорошую дверь поставил. Я опять, — рычит, — опять пошел у тебя на поводу. Надоело. Пусть, мать ее, эта бабка скорую с пожарными и ОМОНом вызывает, не открою.

— Мы с тобой взрослые люди, Рус…

— Нет, — поскрипывает зубами. — Даже не пытайся, Глаша. Твои “взрослые люди” означают то, что ты опять хочешь спрятаться в ванной от меня. Решила, что поплакала и можешь бежать?

Приподнимаю подбородок и поджимаю губы. Если я сейчас кинусь на него, то у меня получится отобрать ключи?

— Начинай и прихожую крушить, — медленно и четко проговаривает Руслан. — Вернемся к вопросу о том, как я решаю проблемы и как бы ты хотела, чтобы я их решал? Хотя хватит вопросов, — медленно прет в мою сторону, и я пячусь. — Ты же сейчас начнешь красиво юлить в ответах, чего ты от меня ждешь. И все, что ты скажешь, не будет никак соотноситься с реальностью.

Глава 44. Зачем я тебе нужна

— Ладно, — усмехаюсь я. — Не выпускай меня. Я пойду спать.

Шагаю в небольшую гостиную, в которой Анфиска ее соорудила себе рабочий уголок, и ехидно добавляю:

— А что ты сделаешь? Изнасилуешь меня, что ли?

— Это кто еще все сводит в горизонтальную плоскость, а? — тихо посмеивается Руслан в мою спину.

— Ты! — разворачиваюсь. — Это же ты сейчас лопнешь от злости, что тебе помешали в твоем коварном плане мной воспользоваться!

— Но ты тоже не отличаешься спокойствием, если что, — Руслан хмыкает. — Признайся, что тебя эта бабка выбесила.

— Знаешь, что? Может, тебе сейчас свалить и найти очередную любовницу, чтобы опять поваляться в грязи?

Замолкаю, и понимаю, что сейчас готова поорать на Руслана из-за его измены. До бабки и полицейских я кричала из-за боли, что родилась из выкидышей, из одиночества, а теперь на поверхность выплыла черная ревность, жгучая обида и даже отвращение, что мой муж веселился с другой женщиной.

До битых тарелок меня его измена особо не трогала, а сейчас я ее осознаю. Он ходил налево! Обнимал какую-то шлюху, целовал ее…

— Ты… — выдыхаю, — ты трахался с этой прошмандовкой… а после ложился со мной в одну кровать…

Руслан должен сейчас мне вернуть ключи, чтобы избежать потока ярости в свою сторону, но он этого не делает.

— Да, ложился, — кивает он и не отводит взгляда. — Правда, дожидался, когда ты первая пойдешь спать, заснешь и только…

— А я не спала! — рявкаю я.

— Я подозревал, — тихо отвечает он. — И справедливости ради, в те месяцы я к тебе не прикасался.

— Ой, ну надо же, — развожу руки в стороны, — какой благородный кобель! Я сейчас должна восхититься?

— Нет, — качает головой.

— И ты с ней без резинки спал, — перехожу на шепот, полный отвращения. — С какой-то шлендрой!

— С резинкой, — Руслан не собирается убегать от неудобного разговора и моей брезгливости.

— А Аня откуда? А?

— Мне, вероятно, очень повезло, — кривится. — И знаешь, я даже не думаю, что Ника прокалывала резинки.

— А почему нет?

— Она не лгала, когда сказала, что не знала, — тяжело вздыхает, — что залетела и что аборт было делать поздно. Последняя наша встреча с ней и ее новым суровым бандитом как-то не располагала ко лжи. Может, резинка порвалась.

— Может? — охаю я. — Как можно не заметить порванную