Развод. У тебя есть дочь - Арина Арская

Не зря говорят, что умеют прощать только сильные.

Руслан подходит ко мне и садится напротив меня. Не лезет с объятиями и поцелуями, понимая, что сейчас это лишнее. Это помешает.

Близость под эмоциональным взрывом — это слишком просто, а вот смотреть друг другу в глаза после всего, что вскрылось в нашей семье, на грани невозможного для многих.

Нам не отказаться от нашего прошлого, ничего не забыть и ничего не изменить. Молчим и взглядов не отводим, и это куда интимнее, чем возбуждение под выбросом гормонов, за которыми мы настоящие могли опять спрятаться друг от друга.

— Аглая, у нас может получиться…

— Может, если оба этого будем хотеть, — тихо отвечаю я. — Если только ты один, то ничего не выйдет.

— Твоя правда, — Руслан кивает.

— Я могу сейчас назвать лишь причины, почему нам стоит сохранить брак, — шепчу я. — Например, чтобы у Антона и Ани была полная семья, но причины и желание — это разное.

— Я не думаю, что тебя сюда привела только причина того, что я забыл носки, — Руслан слабо улыбается.

— Лучше ответь мне, почему ты хочешь, чтобы я осталась твоей женой, Рус, — немного клоню голову набок, внимательно разглядывая его лицо. — Зачем я тебе нужна?

Глава 45. Я тут должен верить

Я знаю, что если Аглая не сможет принять меня после всего произошедшего, то я больше не женюсь, и не будет у меня серьезных отношений с женщинами.

Одинокий и красивый я, конечно же, не сопьюсь, не покачусь по наклонной, потому что я все эти годы буду показывать бывшей, какой я сильный и крутой. И буду готов подставить крепкое плечо в любой момент.

Вот тогда пять лет назад я бежал, а теперь придется доказывать изо дня в день, что я помогу, дам защиту, укрою и выйду против всего мира.

Аглая имеет полное право отказаться семьи со мной, но я буду в ее будущем, как бывший, которому придется держать очень высокую планку, ведь я не хочу, чтобы на меня махнули рукой.

Мужик с надеждой, что однажды на пенсии ему позвонит бывшая жена-старушка и пригласит выпить по чашке чая, после оставит заночевать, а утром вздохнет и скажет: “да оставайся уже, надоел смотреть на меня щенячьими глазами”.

Я сделал Аглае больно.

Я вижу в ее глазах уже не обиду, не злость, не ревность, а печаль с сожалением о прошлом, в котором мы оставили юность с наивными восторгами, неоправданными обещаниями и надеждами, что вместе можно все преодолеть.

Но сейчас выходит, что для Аглаи будет куда сложнее идти вместе со мной, чем без меня.

Она теперь знает, какой я есть. Я вскрылся перед ней всем грязным нутром, и больше не будет того человека, которому я покажу то, что есть во мне.

Слабость, трусость и малодушие.

— Ты всегда будешь у меня, Аглая, — тихо отвечаю я. — Другой вопрос, почему я хочу быть рядом.

— Почему?

— Потому что рядом с тобой я могу быть лучше, — я не отвожу взгляда. — Потому что рядом с тобой я буду мир видеть иначе и быть в нем другим. Потому что сам я один теряю ориентиры в жизни, и… — замолкаю на несколько секунд, — я тот, кто мог быть очень плохим человеком, но на моем пути встретилась ты. Я мог потерять детей, но они пусть и злятся на меня сейчас, но в них много любви. И эту любовь оберегала ты, Аглая. Рьяно и самоотверженно.

— Ты не всегда был говнюком, Руслан, — Аглая немного прищуривается. — И нет, я никогда не пинала и не учила тебя быть хорошим отцом. Ты любил Анфису и Антона, нянькался с ними, заботился о них, и это было прекрасно, — она мягко улыбается, и ее глаза теплеют. — Может, поэтому я так хотела третьего ребенка, чтобы у еще одного человека был хороший папа со светлыми воспоминаниями с отцовской любовью, которой так мало в этом мире.

— Ну, вот я сломался на половине пути, а ты нет. Ты осталась хорошей мамой, — вздыхаю я.

— Я тихая тиранша, Рус, — пожимает плечами. — Ты сломался, а дети за тебя борются. Обиженные, злые, но я яростно выступают за тебя. Они мне даже шанса не оставили в этот вечер пересидеть в одиночестве, и я уверена, что они сейчас сидят всей толпой и ждут, что мы оба вернемся домой.

— Я бы тоже хотел этого, — тихо отвечаю я.

Молчит, отводит взгляд и смотрит в сторону около минуты и закрывает глаза:

— Я не буду врать, Рус, часть меня хочет того, чтобы мы вернулись вместе. Именно эта часть привела меня сегодня ночью к тебе, — сглатывает. — Она иррациональная, нелогичная и прикипела к тебе намертво. И мне от нее не избавиться. Она будет всегда во мне сидеть, тосковать, постоянно будет цепляться за прошлое и каждый раз будет провоцировать меня на глупости, как с этими дебильными носками. Я знаю, — смотрит на меня, — это не последняя ночь, в которой я сорвалась.

— И я буду срываться, Глаш.

— Вот что нас ждет, да? — Аглая горько смеется. — Никакой жизни, ни вместе и ни врозь?

— Я предпочту вместе.

— Вместе? А ты готов к этому вместе? Это уже не то вместе, которое у нас было, Рус. Я-то, дура, могу решить, что я такая просветленная и любовь победит все, но ты сам согласись с тем, что тебе будет легче построить новые отношения, в которых ты будешь классным мужиком? Ты можешь стать выигрышным билетом для другой женщины, которая будет видеть в тебе осознанного партнера. И ты таким будешь…

— Да не нужна мне другая баба! — я неожиданно срываюсь на гневный бас. — Ты нужна! Для тебя хочу быть этим мужиком! Я тебя люблю!

— Не ори… бабка же…

— Да в жопу эту старую грымзу! — я поднимаюсь на ноги. — Я с тобой хочу быть! Я двадцать лет с тобой прожил! Да не без идиотизма с моей стороны!

Поднимает взгляд.

— Я больше двадцати лет тебя знаю! И ты думаешь, что я сейчас способен еще кого-то полюбить? Завести семью?! Ты что несешь-то? — печаль резко сменяется на ярость.

Я теряю Аглаю, и я опять у закрытой двери ванной комнаты, которую я должен сломать.

— Ты — моя семья! Ты — моя женщина! И ты прекрасно знаешь, что от меня не будет гулянок налево! И знаешь, что в разводе ты от меня избавишься! И