Пекарь в Академии магии, или Головная боль для ректора - Татьяна Терновская

Точно! Сегодня ведь праздник середины осени! Как я могла забыть⁈ В моём родном городке в этот день тоже открывалась ярмарка, а в пекане мы готовили тыквенный хлеб. Вечером я обязательно ходила на танцы, а потом любовалась фейерверками.

Счастливые воспоминания заставили мои губы расплыться в улыбке. Уильям это заметил и спросил:

— Любишь ярмарки?

Я кивнула.

— Да, очень! Когда я была маленькой, бабушка и дедушка каждый год водили меня на праздник середины осени. Там я впервые попробовала жареные каштаны, увидела настоящую фею и даже выиграла соревнования по прыжкам в мешках, — рассказала я.

Уильям засмеялся.

— Значит, не зря я привёл тебя сюда, — заметил он.

Было приятно, что, планируя свидание, Уильям подумал обо мне, но хотелось, чтобы и ему было хорошо.

— Тебе, наверное, не по душе такие развлечения? — предположила я, — ты всё-таки родился в семье аристократов и привык к более изысканным мероприятиям.

Уильям ответил на сразу. Он взглянул на меня, словно решал, стоило ли делиться со мной личным, но в итоге заговорил:

— На самом деле, я не из семьи аристократов, — признался ректор.

Что? О чём это он?

Уильям внимательно следил за моей мимикой, словно пытался прочитать мысли по выражению лица.

— Разочарована? — спросил он.

— Заинтригована, — поправила я и продолжила, — ты расстраиваешь меня, только когда называешь студентом.

Уильям улыбнулся. Мне показалось, что после моих слов он расслабился. Неужели ректору действительно была так важна моя реакция? Похоже, Уильям ещё не понимал, как сильно нравился мне. Наверное, это к лучшему.

— Расскажешь? — осторожно спросила я, — или это слишком личное?

— Промолчать, чтобы ты стала первой девушкой, которая умерла от любопытства? — насмешливо уточнил ректор, а затем предложил, — давай пройдёмся?

Я кивнула, и мы медленно пошли вглубь ярмарки. Уильям по-прежнему крепко сжимал мою ладонь, словно бы я уже стала его девушкой. Мне нравилось ощущение уверенности. Давно я не испытывала ничего подобного. Чувство, переполнявшее мою душу, сложно было описать словами. Сейчас всё было правильно. Именно так, как должно быть. Рядом с Уильямом я чувствовала себя на своём месте, словно я долго блуждала во тьме и, наконец, нашла свой путь.

Вокруг нас царило веселье, горожане наслаждались праздником. Я и Уильям были частью этого, но одновременно оставались сами по себе, будто бы у нас был свой мир, доступный только нам двоим.

— Герцог Дорсет меня усыновил, — спустя какое-то время сказал Уильям. При этом его лицо оставалось спокойным.

Я этого не знала. Ходили слухи, что он был внебрачным сыном герцога Дорсета, но правда оказалась иной.

— Долгое время я жил в сиротском приюте в маленьком городке, похожем на твой, — продолжил Уильям, — кем были мои родители я уже не помню, но точно не аристократами. И вряд ли порядочными людьми, иначе приютскому целителю не пришлось бы несколько месяцев бороться за мою жизнь.

— Мне жаль, — искренне сказала я, коснувшись свободной рукой его ладони.

Уильям улыбнулся.

— Спасибо. Начало моей жизни в самом деле было не слишком счастливым, зато потом улыбнулась удача, — рассказал он, — когда мне исполнилось пять лет, в наш приют приехал герцог Дорсет. — Уильям посмотрел вдаль, словно бы на мгновение перенёсся в то время. — Помню, когда я впервые увидел его, то подумал, что герцог — очень добрый человек. Несмотря на заботу воспитателей, в приюте жилось тяжело. Я мечтал обрести дом и семью, поэтому, когда герцог уходил, я побежал за ним и попросил забрать меня с собой. Он ничего не сказал, просто взял меня на руки и посадил в экипаж.

— Герцог и вправду очень добрый человек, — заметила я.

Ректор кивнул.

— Да, он всегда относился ко мне, как к родному сыну, а я люблю его, как отца. Пусть наша семья маленькая, главное, что мы счастливы. — Эмоции Уильяма были искренними. Мне нравилось видеть его настоящее лицо, а не строгую маску ректора. Кстати, об этом.

— Значит, вот почему ты изменил правила поступления в Академию и открыл её двери для незнатных студентов? — догадалась я.

Мы уже прошли всю ярмарку и остановились у одной из красиво украшенных арок. Людей вокруг почти не было, отчего это место стало более уютным.

— Да, ты права, — подтвердил Уильям, — такой порядок всегда казался мне несправедливым. Ведь если бы герцог Дорсет меня не усыновил, я тоже лишился бы шанса поступить в Академии. Поэтому практически с первого учебного дня я планировал устроить маленькую революцию. — На лице Уильяма мелькнула озорная улыбка. — После получения диплома меня звали на королевскую службу, но я не забывал о своей цели и в итоге всё-таки заполучил должность ректора.

— Спасибо тебе! — воскликнула я, — для людей вроде меня и Патрика это действительно потрясающая возможность!

— Так, — строго сказал Уильям, — по-моему, я просил тебя не упоминать о Патрике на нашем свидании?

— Ой! — Я прикрыла рот ладонью, а потом виновато проговорила, — прости.

— Нет уж, одним «прости» ты не отделаешься. Мне нужно что-то более весомое, — сказал Уильям с наигранной серьёзностью.

Я поняла, на что он намекал, но хотела его подразнить. Поэтому встала на цыпочки и чмокнула Уильяма в щеку.

— Вижу, ты совсем не раскаиваешься в своём поведении? — спросил он, а затем положил руку на мою талию и привлёк к себе, так что наши лица оказались совсем близко друг к другу.

В этот раз я хотела, чтобы первый шаг сделал Уильям, поэтому не пыталась сократить разделявшее нас расстояние, лишь перевела взгляд на его губы. Кажется, ректор догадался о моём желании и поцеловал меня. Очень осторожно, словно опасался получить пощёчину. Но я не только его не оттолкнула, а, наоборот, обвила руками шею Уильяма, крепче прижавшись к нему. В тот же миг из нежного, поцелуй превратился в жадный и даже собственнический. От такого напора у меня закружилась голова. Мир вокруг исчез, остались только горячие губы Уильяма. Он целовал меня так, словно бы это был последний миг наших жизней. Я начала задыхаться и отстранилась, жадно глотая ртом воздух.

— Подожди, — прошептала я. Мои щёки горели, словно печи. Казалось, если коснусь их ладонью — обожгусь.

— Прости, — сказал Уильям. Его голос стал хриплым. — Постараюсь держать себя в руках.

— Не надо! — тут же воскликнула я, а в следующий миг поправилась, — то есть, надо. В смысле, мне нравится тебя целовать, но давай немного сбавим обороты.

Уильям засмеялся. Наверное, для него я была слишком молодой и наивной.

— Конечно, нам некуда торопиться, — сказал он, а затем поцеловал меня в