Ноктикадия - Кери Лейк

и у меня в животе затянулся узел. Я ничего не имела против этого парня — он казался вполне приличным. Но я не хотела отвлекаться. Моей целью было сосредоточиться на учебе и ни на чем другом.

Кроме того, о чем, черт возьми, мы вообще могли бы поговорить?

— Эм...

— Все в порядке, если ты не хочешь. Никакого давления. — Он подмигнул мне, и когда я молча кивнула в ответ, он вместе с Кендалл направился к длинному столу с тарелками.

Я предпочла холодные ланчи из пакетов в противоположном конце зала, и только когда я направилась к выходу, где не было видно кассира, я поняла, что он пронес свою карту и, по сути, заплатил за мой обед.

Уф. Обязательно было быть такой задницей?

Когда я проходила мимо одного из столиков, я снова мельком увидела парня с медными глазами, с которым я столкнулась накануне, он сидел один и уткнулся в книгу. Когда эти глаза встретились с моими и он поймал мой пристальный взгляд, я резко отвлеклась и, следовательно, врезалась бедром в угол одного из столов. С тихим ворчанием я потерла то, что, несомненно, станет синяком в течение следующих двадцати четырех часов.

Выйдя из здания, я глубоко вздохнула и, заметив пустую скамейку под внушительным красным дубом, поспешила к ней через лужайку. Усевшись, я съела круассан с куриным салатом, половинками винограда и сельдереем, картофельные чипсы Кейп Код и органический яблочный сок. Даже холодный обед в Дракадии был более впечатляющим, чем все, что я могла бы собрать дома, а ведь это был всего лишь один из десяти вариантов холодных обедов.

Во дворе передо мной стояли покрытые лишаями статуи, обломанные и состаренные временем, — ангелы, дети с фигурами матерей, которые держали их на руках. Я оглянулась на зловещих горгулий, высившиеся у инженерного корпуса сзади меня. Как жутко они были наклонены, словно наблюдая за невинными статуями. Через двор от меня клевали черные птицы. Пресловутые вороны, подумала я. Я читала в истории школы, что из-за того, что на остров прилетало так много ворон, его долго считали проклятым.

Тем не менее, они были довольно мирными товарищами по обеду.

После еды я направилась в Эмерик Холл на первое занятие дня. Как и все остальные здания в кампусе, великолепный интерьер был хорошо сохранен. Толстое твердое дерево блестело, пока я шла к деревянным дверям впереди. Я открыла одну из них и вошла в тускло освещенную аудиторию, где несколько студентов уже заняли места и сидели, уткнувшись в свои телефоны. У каждого из них были изящные черные стаканчики для кофе с фиолетовым и золотым логотипом дракона местной кофейни «Логово дракона». Довольно популярное место, как я поняла. У них было несколько ларьков в некоторых учебных корпусах. К сожалению, восемь баксов за латте были мне не по карману.

Найдя место в противоположном конце зала, я устроилась в самом углу второго ряда. Хотя обычно я предпочла бы заднее место, поскольку это был продвинутый класс, я хотела быть уверенной, что ничего не пропущу. Надеясь слиться с толпой, я достала свой телефон и заметила сообщение от Джейды:



Фыркнув от смеха, я написала ответ:



— Это место занято?

От неожиданности я вздрогнула, и, подняв глаза, увидела Спенсера, стоящего надо мной, его брови взметнулись вверх. В руке он держал черный стаканчик, как и все остальные.

Быстрый взгляд вокруг показал несколько свободных мест, которые он мог бы выбрать.

— Конечно. То есть, нет. Оно не занято.

— Круто. — Когда он опустился в кресло, я заметила, как близко мы находимся. Настолько, что если бы я не развернула свои колени в другую сторону, одно из них точно бы коснулось его. — Кажется, ты сказала, что ты второкурсница.

— Да. Меня определили в этот класс. — Я достала из сумки свой ноутбук — нефирменный, взятый на время в техническом отделе, и гораздо менее навороченный по сравнению с Макбуком, который стоял на столах у всех остальных студентов. Опираясь на край стула, я потянула маленький рабочий стол, чтобы развернуть его, и нахмурилась, когда он отказался подниматься.

— Ах. Значит, ты просто сообразительная. — Спенсер нажал на кнопку, которую я не заметила, и стол с легкостью поднялся. Улыбаясь, он достал из сумки свой собственный ноутбук —конечно же, Мак.

Хотя я оценила его игривый характер, я чувствовала, что каждый ответ застревает у меня во рту. Хотя парень, несомненно, привлекателен, он был не в моем вкусе, так что не было смысла в том, что я была такой болтливой.

— Я не глупая, как мне кажется.

— Ты пропустила увлекательную беседу за обедом. Загородные клубы, осенняя мода и все такое, до чего мне нет никакого дела. — Он усмехнулся, и я улыбнулась, думая, не сказал ли он это для моего комфорта. Возможно, он надеялся заставить меня чувствовать себя более непринужденно рядом с ним, но, к сожалению, его комментарии только заставили меня почувствовать себя изгоем.

Как раз в тот момент, когда я была на грани того, чтобы расстегнуть молнию и уползти, в комнату вошел мужчина.

Мое сердце замерло в груди.

В своей черной рубашке на пуговицах, черных брюках и черных волосах, зачесанных назад, он выглядел как зловещая тень, двигающаяся по аудитории с такой смертоносной грацией, которая, несомненно, покорила несколько сердец. Его наряд соответствовал печально известному черному стаканчику, зажатому в его руке. Покалывание в затылке заставило меня почесать там, а когда он направился к столу и трибуне в передней части зала, а не к одному из кресел для аудитории, я подумала, не может ли он быть одним из ассистентов, о которых упоминал декан Лэнгмор.

Яркие медные глаза просканировали зал, и когда они упали на меня, мое сердце снова заколотилось.

Девушка в ряду передо мной навела на него свою камеру, незаметно делая его снимок. Я посмотрела вниз и увидела, что она разместила подпись с эмодзи в виде усталого лица:

Почему Доктор Смерть должен быть таким трахабельным?

Доктор Смерть.

Я чуть не подавилась собственной слюной.

Брамвелл.

Блестящий эксперт-патологоанатом Дракадии.

Учитывая его репутацию и уважение, которое он заслужил у профессора Уилкинса еще в Ковингтоне, я ожидала, что ему будет лет шестьдесят. А ему было не больше тридцати.

Он определенно был одет как смерть, во все черное.

Еще несколько студентов вошли в аудиторию, когда профессор Брамвелл