Утопающий во лжи 15 - Лев Жуковский

Никчёмные ничтожные попытки залечить огромную рану привели лишь к увеличению времени моей агонии, я не умер мгновенно, как следовало бы. Нет, я медленно истекал кровью, чувствуя каждый удар сердца приближающейся смерти.

Тогда как магов в моём подчинении уже не осталось совсем, они полегли ещё на поверхности, в первый день вторжения инсектоидов. Когда мы прорывались из моего семейного поместья, двухэтажного особняка с колоннами, моей гордости. Расположенного в деревне Южный серый штрехт, на краю цивилизованных земель.

Ведь поначалу казалось, что нападение инсектоидов, это лишь странная прихоть судьбы, досадная случайность, аномалия. Когда неведомые законы мироздания или самой Системы, выбросили сотню трутней инсектоидов к границам моего посёлка. Портал открылся прямо возле границы с лесом, изрыгнув хитиновый кошмар.

Вот сразу же только за одной стаей появилась вторая, словно прорвало дамбу. За ней третья, четвёртая, десятая и с каждым разом тварей было всё больше. Также их уровни и ранг продолжал только расти всё сильнее. При том что Лазутчики очень уж ловко сумели ранить именно магов. Наводясь на излучаемые от них вибрации магии, чуя её, как нурглы тухлятину в лесу.

Благо, глубокий снег позволил мне убить этих тварей, я видел их следы на нетронутом покрове снежного наста. Жаль только, не без потерь с моей стороны, три мага из пяти пали, прежде чем я понял, что происходит, а дальше было уже поздно.

Лишь когда стало невозможно отбиваться от нашествия Ратников, целой стаи бронированных чудовищ размером с дом, совладать с которыми мне было не под силу даже с полным резервом маны, мы отступили в шахты. Всё стало ещё хуже, переросло в настоящий кошмар.

Ведь инсектоиды, спустившись за нами под землю, словно почувствовали родные просторы, их естественную среду обитания. Да и повысившаяся температура сделала их куда быстрее и подвижнее. Они ожили, словно спящие демоны, пробудившиеся в Преисподней!

Разумеется, отсутствующий в шахтах снег больше не помогал выявлять Лазутчиков инсектоидов, теперь они скользили в темноте, как призраки, как проклятые баньши. Используя привычную тактику, те очень быстро начали сокращать число моих воинов с помощью дальнобойных атак. Шипы вылетали из тьмы, с лёгкостью пробивая тела, защищённые дешёвыми доспехами. Да и мой резерв маны, учитывая, что я здесь был единственным магом, истощался даже слишком быстро.

Как ничем не помогли и спасённые работники из самой деревни, шахтёры, угольщики, простые крестьяне, не державшие в своей жизни ни разу оружия в руках. Потому и проку мне не принесли, лишь скорее отчасти насытили проклятых инсектоидов своими жалкими телами. Их крики эхом отдавались в тоннелях, преследовали меня.

Да и ошибочная, катастрофическая попытка двух десятков воинов, после моего ранения, когда я упал, истекая кровью, попытаться выйти на связь с городом. Хотя скорее она выглядела попыткой спастись самим, дезертирством, трусливым бегством. Чем реальной возможностью добраться до города Когти Зарема через сотни вёрст занесённых снегом трактов.

Впрочем, я не думаю, что через технический лаз они в итоге сумеют подняться на поверхность, не было у них должной подготовки и навыков лазания. Да и велик шанс, что инсектоиды и туда додумаются полезть, почуют добычу.

Всё это ещё сильнее снизило наши… нет, мои шансы выжить! Слишком внезапным оказалось нападение, слишком скоротечным было это вторжение жуков. Слишком скудны были мои запасы кристаллов маны в этом поместье, паршивые десять штук, когда нужна была как минимум сотня, сотня!

Ведь таскать с собой целые горсти этих в быту бесполезных камней, казалось так глупо, так нерационально! Проклятые заносчивые аристократы из семьи Сатис, что посмеивались надо мной и моими военными привычками на балах и приёмах! Называли параноиком, трусом, перестраховщиком!

Мразь Вития Сатис и её насмешки надо мной! «Ты что, собираешься воевать на банкете, дорогой Журек?» — смеялась она, поправляя локоны. Именно из-за них, из-за их презрения, из-за желания не выглядеть смешным, я оказался в этой ситуации! Если бы я слушал свои инстинкты, а не их мнение…

Весь этот бред утихающего сознания бился в моей голове, сплетался с теми мыслями о моём прошлом. Словно пытаясь вспомнить самое главное, найти ответ на вопрос: где я ошибся? Воспоминания проносились калейдоскопом — детство в столице, обучение в академии, первый бой, свадьба, рождение детей…

Дети. Боги, мои дети! Они в безопасности? Успели ли добраться до столицы до начала вторжения? Или…

Будьте прокляты эти твари, порождения Бездны! Будьте прокляты все Боги, и Антерос в том числе, бросающий своих детей во вражеские пасти по тысячам миров! Какой смысл в вашей силе, если вы не защищаете нас⁈

— Господин, держитесь! — как-то тихо и обречённо прошептал Ухут совсем рядом с ухом. Как и надрывные крики моих последних стражников, с трудом удерживающих разваливающиеся стальные ворота, звучали как-то слишком тихо и отстранённо. Словно я уже не был частью этого мира, словно душа начала отделяться от тела.

Всего пятьдесят восемь единиц маны накопилось в моём резерве, я чувствовал это внутренним зрением, видел жалкие крохи энергии в моем источнике. Очевидно, этого было слишком мало даже для заклинания лечения, даже для базового варианта. Нужна была сотня. Минимум сотня.

Как же я жалел, что так неверно распределил свои очки характеристик в молодости, вкладывал в Живучесть и Мудрость, пренебрегая Интеллектом! Что не смог пройти перерождение в хобгоблина, как Мареш и Улер. Может, тогда сотню бывшего командира Оцева не распустили бы, и всё так скверно не закончилось. Может быть, я до сих пор служил бы, вместо того, чтобы прозябать в глуши…

Сердце в моей груди стало биться совсем медленно и тихо, всё реже, всё слабее. Удары растягивались в вечность.

— Аршах’Хафушрок… Гирлош’Орискол… Врокш’Ардум… — звенящие слова наполнили мой разум внезапно, словно вбитые гвоздями в череп. Древний язык, запретный язык, язык демонов и богов. Я узнал его, но как…

Понять, откуда слышу этот звук, я не мог, он шёл отовсюду и ниоткуда одновременно. Как и смысл слов мне оставался недоступен, хотя что-то в глубине души откликалось на них. Вот только сам голос был смутно мне знаком, хриплый, скрипучий, старческий. Где я слышал его раньше?

Сердце кольнуло особенно сильно, острая боль пронзила грудь. И всё словно замерло, остановилось. Замерло навсегда. Последний удар. Тишина.

— Пришло время платить за мою доброту и твою спасённую жизнь в мире Айселор, не так ли, Журек? — проскрежетал голос, и