Утопающий во лжи 15 - Лев Жуковский

Я хотел что-то сказать, возразить, закричать от ужаса, от понимания происходящего, от осознания масштаба предательства! Отвести взгляд от его лица, что предстало перед моими глазами из абсолютного ничто, из тумана, из тьмы, из пустоты между мирами!

Измученное моё тело больше меня не слушалось, было мертво и холодно. Да ещё и душу мою словно сковало ледяной паутиной, невидимые нити оплели сознание, сжимались, душили. Причём ничего с этим поделать я не мог, был абсолютно беспомощен.

Отчётливым было лишь осознание, что это всё подстроил старик Ирчин, этот проклятый демон, этот слуга Бездны! Это именно он всё сделал! Понимание этого отпечаталось во мне ужасом, выжгло душу клеймом. Он был кукловодом, а мы все — жалкими марионетками на нитях.

Сознание начало меркнуть окончательно, свет угасал, мир растворялся и я больше не мог сопротивляться этому чувству, терял себя. Словно погружаясь в озеро без дна, проваливаясь в бесконечную пропасть. Словно всё это время вокруг была лишь ложь и обман, иллюзия жизни, а истина оказалась чудовищной… я утопал в этой лжи…

Глава 8

Ничтожность Феникса, не ведающего, как тяжело воскресают настоящие демоны. Старик Ирчин

До чего же сложно было найти этого бездаря в бесконечных лабиринтах путей Астрала, в этом измерении между мирами и самой реальностью! Как же много времени на это потребовалось, целая вечность, стянутая в одно мгновение, или миг, вместивший целые эпохи. В Астрале время текло иначе, извращённо, непостижимо для смертного разума. Как же тонка оказалась нить, ведущая к его душе, паутинка, готовая оборваться от малейшего неверного движения, от единственной ошибки в расчётах. Экономить в таких делах точно никогда больше не стоит, это я усвоил накрепко, буквально выжег в своей памяти.

Сотни и тысячи сгоревших душ, жалких остатков погибших в ритуале, эта энергия защищала мою душу, словно кокон, в бушующих потоках Астрала. Эти оболочки, эти тени бывших существ образовывали щит, не позволяя моей сущности раствориться в ничто. Или быть поглощённой неведомыми сущностями, хищниками между мирами, охотящимися в этом странном, абсолютно нереальном слое пространства. Я чувствовал их присутствие постоянно, голодные взгляды из пустоты, щупальца тьмы, что тянулись ко мне, но все они отступали, встречая барьер из энергии сгоревших душ.

Астрал был пугающим местом даже для того, кто достиг второго божественного предела разума. Здесь не действовали привычные законы физики, логики, причинности. Прошлое, настоящее и будущее сплетались в невозможный узел. Я видел отголоски тысяч жизней одновременно, слышал крики миллиардов умирающих душ, чувствовал холод абсолютного небытия, что лежало за гранью реальности.

Впрочем, недовольство во мне, если и присутствовало, то в самых незначительных концентрациях, лишь лёгкое раздражение, быстро подавленное волей. Ведь всё было продуманно заранее и до мельчайших деталей, каждый шаг просчитан, каждая возможность учтена. Ритуал сработал более чем прекрасно, безупречно, как и планировалось ранее. Всё же память Багрового охотника подготовила меня ко многим препятствиям в этом слое реальности. Если Астрал вообще можно так назвать, но именно демоны в этом хоть что-то понимали.

Однако Журек, этот жалкий трус, словно чувствовал на подсознательном уровне, что его ждёт в будущем. Иначе не объяснить, почему полусотник запаса решил погибнуть от рук, точнее, от игл никчёмных инсектоидов, растратив мой драгоценный сосуд раньше времени? До чего же он был безмозглым гоблином, до чего же жалким и недостойным! Ничтожество словно предчувствовало свою смерть души, истинную смерть, что ждала его, и решило сгинуть чуть раньше, ускользнуть от Судьбы.

Не зря он получил позывной «Скользкий» ещё в молодости, служа в армии. Всегда умудрялся уклониться от опасности, увильнуть от ответственности, проскользнуть сквозь пальцы смерти. Но не в этот раз! В этот раз Судьба настигла его, и я был её орудием.

Мысли, память и всё, что составляло суть Журека, вливалось в моё сознание непрерывным потоком. Образы его жизни проносились перед внутренним взором, детство в бедности, одним из неофициальных сынов аристократической семьи Хартуш, служба в армии, скромное поместье, полученное не за заслуги, а за хитрый манёвр с женитьбой. Жена, редко покидающая особняк в городе Когти Зарема. Дети, выросшие и уехавшие в столицу на обучение в академию. Одиночество, злость от бесконечных долгов, понимание что будущее — это медленное увядание в глуши провинции.

При этом на деле не в мою душу вливалась часть Журека, не поглощение происходило, как можно было бы подумать. Наоборот, в оболочку его души проникала моя, вытесняя его сущность, занимая его место. Пожирая остатки этой неблагодарной твари, словно паразит, внедрившийся в живой организм. Подстраиваясь идеально в новое тело, адаптируясь к каждой клетке, каждому нерву. Так что заподозрить никто не сможет о подмене его хозяина, даже боги, даже Система, даже сам Антерос.

Процесс был болезненным, мучительным. Я чувствовал, как моя старая, могущественная душа сжимается, урезается, подгоняется под параметры жалкого гоблина. Словно океан пытались втиснуть в кувшин. Однако это было необходимо, это была цена свободы и новой жизни.

Одновременно с тем, как память и навыки адаптировались во мне, или, лучше сказать, я к ним подстраивался, словно примеряя чужую одежду. Завихрения энергии Астрала окончательно отсекались от моей души невидимым клинком, и она проявлялась в этой реальности, материализовалась в физическом мире. Я же отстранялся от тех странных ощущений измерения бушующего Ничто, от Хаоса между мирами, от воя умирающих Вселенных.

Как и от мириадов сгинувших душ и вечностей, где только сгоревшие души в горниле погибшего дретча защитили меня от полного уничтожения. Ну, может, и полученная особенность Двойственность души тоже оказалась полезна. Вот сейчас только доподлинно сказать этого я не мог, не имел возможности проверить. Слишком много переменных, слишком сложен был ритуал.

Да и после смерти, а я действительно умер, и это произошло без каких-либо сомнений, ведь иначе это заметили бы и местный лорд, и сам Антерос. Алчные сущности, так ловко забравшие своё благословение, Искры которого я в самом конце той жизни всё же сумел ощутить и рассмотреть внутренним зрением. Их извлечение было лучшим подтверждением этого предположения, доказательством того, что теперь они всё-таки считают меня мёртвым.

Как же они ошиблись! Как смешно и как радостно было от этой мысли на моей душе! Торжество переполняло меня, опьяняло лучше любого вина. Я — Лорд Афет! До чего же ошибались эти проклятые ничтожества, эти самонадеянные боги!

Хотя нет, не Лорд Афет. Это была ложь, обман, иллюзия. Я всегда был Ирчином, старым гоблином, что сумел