Чужая территория - Андрей Алексеевич Панченко

за моим гаражом теперь кипела жизнь. Пахло маслом, бензином, горячим металлом и крепким чаем из закопчённого чайника. Дядя Коля любил чай, и просил его часто, так что помимо работы подсобниками, мы с Максом по очереди теперь были и поварами.

Петрович иногда приходил к нам, садился на старый ящик и с умным видом наблюдал за процессом.

— Говорил же я тебе, Серёга, что гаражи — это сила, — важно произносил он, дымя сигаретой. — Тут если знать у кого спросить, можно по частям и трактор собрать, и даже, если не дай бог понадобиться, ракету.

С Петровичем трудно было не согласиться, именно мужики из этой странной и дружной общины, что зовется гаражным кооперативом, нам помогли оживит тот металлолом, что только по недоразумению назывался машиной. В ответ я устало кивал головой, подтверждая правоту слов сторожа. На разговоры сил почти не оставалось.

Мы с Максом работали с раннего утра и до поздней ночи как рабы на фазенде, только вот подгонять кнутом нас было не нужно, мы сами себя подгоняли. Утром был объезд города в поисках нужного дефицита, днем — работа на участке, строительство бытовки и контроль за рабочими, готовящими место под фундамент, а вечером мы шли в гаражи, таскали железо и помогали дяде Коле. Он взялся за дело всерьез, и оговоренный объём работ хотел закончить в назначенный им же самим срок, поэтому работал без выходных. Но результат был, механик постепенно превращал наш ржавый металлолом в транспорт.

Короче уставали мы так, что иногда, возвращаясь в квартиру к бабушке, я засыпал ещё до того, как моя голова касалась подушки. А иногда, сил ехать в город не оставалось, и тогда я ночевал в гараже, или в недостроенной бытовке. Но это была приятная усталость, после которой утром снова хотелось вставать и бегом бежать делать дело.

К концу второй недели ЗИЛ уже уверенно возил доски, цемент и трубы. Да, кабина всё ещё была ржавая, фары смотрели чуть в разные стороны, а дверца закрывалась только после удара плечом, зато он ехал. И каждый его рейс экономил нам деньги, время и нервы. За рулем сидел счастливый Макс, и уверенно крутил баранку. Пока я был у Равиля в гостях, он успел получить права. В тот день, когда мы привезли на участок первую партию досок уже своим транспортом, он вылез из кабины, хлопнул дверцей, которая тут же снова приоткрылась, и гордо заявил:

— Ну всё, Серый. Теперь мы настоящие капиталисты.

— Где это ты видел капиталиста по уши в бензине и масле, да ещё с глазами красными от недосыпа? — Хмыкнул я.

— У нас есть грузовик, кран и бетономешалка. — Возразил мне Макс.

Я засмеялся.

— То есть почти ничего. Ладно, давай капиталист, лезь в кузов, гидравлика как не работала, так и не работает, борт откинуть не получится, придется ручками как всегда разгружать.

Автокран пока оставался в гаражах, но и он постепенно оживал. Дядя Коля обещал, что через неделю-другую мы попробуем поднять первый пробный груз. Работал он не спеша, но основательно и меня такой подход полностью устраивал. Я смотрел на наш ЗИЛ, на почти готовую бытовку, на расчищенный склон оврага и на рабочих, которые готовили площадку под фундамент, и всё больше убеждался, что мы действительно сдвинулись с места. Ещё недавно все мои планы существовали только в голове, а теперь они на моих глазах осуществлялись. Дело начинало обрастать мясом. И если раньше кооператив «Кунар» был скорее хитрым способом легализовать часть денег и начать стройку, то теперь он постепенно превращался в настоящую фирму, пусть пока маленькую, кривую, но уже рабочую.

Глава 14

Шел сентябрь, наш кооператив постепенно слезал с «подсоса». Первый старт, который я ему дал своими заказами на строительство дачи и ремонт квартиры, подарил нам опыт и позволил нарастить какую-никакую материальную базу. Макс почти освоился в роли председателя, худо-бедно научился разбираться в бухгалтерии, и уже не плавал, когда надо было заключать договора с заказчиками, покупать материалы, или нанимать рабочих. У нас появились первые заказы «со стороны».

Моя дача тем временем уже обретала черты будущей усадьбы, какой я её видел. Работяги сделали опалубку и залили цоколь, мы расчистили участок, распланировали территорию, сделали выравнивание дна оврага, наметили расположение подпорных стен, террас, лестниц и площадок, разметили контуры строений, которые должны были вскоре появится на даче. Ремонт квартиры родителей тоже подходил к завершению.

За всей этой суетой я совсем забыл об Ильиче и Лёхе, с которыми собирался съездить на рыбалку. Свободного времени не было от слова совсем. И когда однажды вечером в квартире бабушки, где я уже сидел на чемоданах в ожидании переезда, раздался звонок из военкомата, я особо не удивился. Военком, наверное, давно меня потерял.

— Серёжа, это тебя, из военкомата. — Бабушка позвала меня к телефону.

— Ало? — Я вздохнул и взял трубку, приготовившись оправдываться перед Ильичом за не выполненное обещание.

— Серёга? — В динамике раздался знакомый голос.

— Привет Ильич, слушай, я так замотался, что совсем про рыбалку забыл…

— Привет пропажа. — Не дал мне договорить полковник — Да хер с ней, с рыбалкой, я по другому вопросу. Ты чего балбес по адресу прописки не живёшь? Еле тебя нашел.

— Да там ремонт — Напрягшись ответил я — А чего случилось-то?

— Да уж случилось… — Ильич тяжело вздохнул — Не телефонный разговор. Завтра в девять утра жду тебя у себя в кабинете.

— Бля… — Как раз на завтрашнее утро у меня было запланировано куча дел — А после обеда нельзя? Да и вообще, чёго за дела, что за срочность?

— Откладывай свои дела, — жестко ответил Ильич — Утром чтобы был. И да, это срочно. По телефону объяснять ничего не буду.

— Ты хоть одно скажи, — после недолгого молчания заговорил я — Что-то плохое случилось?

— Да как сказать — Вздохнул Ильич — Не то чтобы плохое, но боюсь, что тебе не понравиться. Всё, давай, пока, завтра жду.

Ильич бросил трубку и в динамике раздались короткие гудки. Я стоял с телефоном в руке, и не мог успокоиться. Что ещё могло случиться, что я так резко понадобился Ильичу? Неужели тот гадский полковник из милиции всплыл, или военком узнал что-то про старое дело?

— Тфу, вашу мать. Загадочные все такие, прям бесят! — Выругался