Чужая территория - Андрей Алексеевич Панченко

— Чего там Серёжа? — Из кухни донесся голос бабушки — Всё нормально?

— Всё нормально ба, не переживай — Успокоил я старушку.

Весь вечер я потратил на то, чтобы перенести запланированные встречи и переложить часть срочных вопросов на другой день. Добавил мне своим звонком Ильич геморроя…

Утром, злой как собака и не выспавшийся, я стоял у дверей военкомата. Заходить внутрь я не стал, планируя дождаться военкома на улице и поговорить без личных ушей. Если он дернул меня по какому-то пустяку, то и морду ему на улице будет набить сподручнее. Настроение было на ноле, к тому же шел мелкий противный дождь, что радости мне не прибавляло.

Я успел уже как следует промокнуть, когда к военкомату подкатил знакомый уазик Ильича. За рулем сидел Лёха. Полковник выбрался из машины, увидел меня и только головой покачал.

— Чего на улице торчишь? Замёрзнуть решил?

— Да вот думаю, сразу тебе в морду дать, или сначала выслушать, — мрачно ответил я.

— Если после разговора желание останется, дам тебе такую возможность, — неожиданно серьёзно ответил Ильич. — Пошли. Лёха, ты тоже.

От его тона мне стало совсем не по себе. Да и Лёха весёлым не выглядел, что было совсем не похоже на прапорщика. Я молча потопал за полковником. Дождавшись, когда дверь в кабинет закрылась, я не выдержал.

— Да что случилось-то? Вы оба такие рожи сделали, будто у меня кто-то умер.

Ильич молча достал из стола папку, открыл её и подвинул ко мне лист бумаги. Я пробежался глазами по тексту и сначала даже не понял, что читаю.

— Это что за херня?

— Не херня, а официальная разнарядка, — буркнул Ильич. — Из Москвы пришла. Через областной военкомат.

Я ещё раз перечитал документ.

— Трёхмесячные курсы подготовки младших офицеров запаса… Главное разведывательное управление… — я поднял взгляд на Ильича. — Вы чего, издеваетесь? Я же только со службы вернулся!

— Хотел бы я, чтобы это была шутка.

— А я-то им зачем понадобился?

— Откуда мне знать? — пожал плечами военком. — В бумагах ничего не написано. Указана твоя фамилия, год рождения, номер военно-учётной специальности, срок прибытия и всё. Причём фамилия там только одна. Твоя.

Я некоторое время молча смотрел на документ, пытаясь успокоиться. Снова армия? ну что же, армия так армия. Честно говоря, особого ужаса я от такой новости не испытал. Три месяца — не три года. Съезжу, отучусь, получу погоны и вернусь домой. Неприятно, конечно, и не вовремя, особенно сейчас, когда дела только начали налаживаться, но не смертельно. Наверное, все эти мысли слишком отчётливо отразились у меня на лице, потому что Ильич тяжело вздохнул.

— Вижу, ты ещё не понял.

— Чего не понял? — Перевел я взгляд на Ильича — Или ещё есть сюрпризы?

— Серёга, после окончания курсов ты станешь лейтенантом запаса. Офицером. — Как идиоту, почти по слогам объяснил мне Ильич.

— Ну стану, и?

— И всё. С этого момента твой дембель перестаёт что-либо значить. Закон будет считать тебя не бывшим срочником, а офицером запаса. А офицеров в случае необходимости призывают отдельно.

Я тряхнул головой, пытаясь осмыслить услышанное.

— Подожди. Я же уже отслужил. Курсы — хрен с ним, но новый призыв?

— Отслужил, — кивнул Ильич. — Как солдат срочной службы. А потом государство может совершенно законно призвать тебя уже как офицера. На два года. На три. Куда угодно.

— Да ну нахер…

— Именно так я и сказал, когда увидел эту бумагу, — мрачно усмехнулся военком. — Только моё мнение никого не интересует.

Лёха, до этого молчавший, тихо произнёс:

— Ильич вчера весь день по своим каналам звонил. Пытался выяснить, нельзя ли тебя как-нибудь отмазать.

— И?

— Никак, — развёл руками полковник. — Законных оснований нет. Ты студент-заочник, а это не освобождение. По здоровью тоже проходит. Категория «А». Награды, ранения, дембель — никого не волнуют.

— А если просто не поехать? — С надеждой спросил я.

Ильич посмотрел на меня так, словно я предложил ограбить Госбанк.

— Тогда тебя объявят уклонистом, и очень быстро найдут. Уклонение от сборов — это уголовка. Год лишения свободы. И закосить по здоровью не выйдет. Ляжешь в больницу, твой диагноз и медкарту под лупой проверят. Это не обычные сборы, Серёга, тут инициатором выступает ГРУ. Судя по всему, ты им зачем-то очень нужен.

В кабинете повисла тяжёлая тишина. Я смотрел в окно на двор военкомата и пытался понять, какого чёрта от меня понадобилось Главному разведывательному управлению. Вариантов в голове было немного, и ни один из них мне не нравился. Да, ещё не давно я хотел остаться в армии, но время прошло, и я перегорел этой идеей. Неожиданно на гражданке я нашел себе дело по душе, которое напрочь вытеснило из моей головы даже мысли о службе. И вот теперь меня призывают снова, даже не дав как следует отдохнуть.

— Когда ехать? — наконец спросил я.

— Через две недели, — ответил Ильич. — Курсы начинаются первого октября.

— Замечательно, — невесело усмехнулся я. — Просто охренительно. Только жизнь начала налаживаться.

— Я бы на твоём месте пока раньше времени не накручивал себя, — сказал Лёха. — Может, действительно три месяца отучишься и вернёшься.

Я только хмыкнул. После Афгана я уже давно перестал верить в подобные совпадения. Если за тобой внезапно вспоминает ГРУ, да ещё присылает персональную разнарядку, значит, кому-то наверху ты зачем-то понадобился. А когда государству что-то от тебя нужно, твоё собственное мнение обычно интересует его в последнюю очередь.

Из военкомата я вышел с повесткой в руках и в таком настроении, что встречные прохожие предусмотрительно обходили меня стороной. Ильич с Лёхой пытались ещё что-то говорить, предлагали вечером посидеть, выпить, обсудить ситуацию, но желания разговаривать у меня не было совершенно. Я пообещал подумать, сел в автобус и поехал искать Макса.

Макс нашёлся на стройке моей дачи. В старой телогрейке, с карандашом за ухом и рулеткой в руках, он стоял посреди будущего двора и что-то ожесточённо доказывал бригадиру. Увидев меня, Макс махнул рукой рабочим и подошёл.

— Чего такой кислый? Опять с поставщиками поругался?

— Хуже, — буркнул я, протягивая другу повестку. — Меня опять в армию забирают.

Макс несколько секунд молча смотрел на меня, даже не взглянув на бумагу.