Чужая территория - Андрей Алексеевич Панченко

несколько секунд лежал неподвижно, прислушиваясь к знакомым звукам. Скрип кроватей, негромкие шаги, шелест одежды. Дежавю накрыло настолько сильно, что на мгновение мне показалось, будто я снова оказался в Чирчике, где всё только начиналось. Только разница была заметна сразу.

В учебке после команды «подъём» начиналась суета. Все торопились, бежали, опаздывали, а здесь ничего подобного не происходило. Шестеро взрослых мужиков спокойно одевались, умывались и собирались на построение без лишних слов.

Через десять минут весь курс уже стоял на плацу. Тридцать четыре человека. Один взвод. Никаких погон, никаких знаков различия, никаких наград. Если не считать возраста, со стороны нас вполне можно было принять за обычных солдат срочной службы. Только стоило присмотреться чуть внимательнее, и разница бросалась в глаза. Даже новая, не обмятая форма ладно седела на парнях, никто не нервничал, не суетился, никто не вертел головой, и не пытался спрятаться за спинами товарищей.

После небольшой разминки нас погнали на пробежку. Темп оказался бодрым, но без издевательства. Несколько километров по лесным дорожкам, потом турники, брусья, полоса препятствий и самостоятельная работа в спортгородке.

Я с удивлением отметил, что половина курса двигается заметно лучше меня. В Афганистане я привык считать себя человеком физически подготовленным, но здесь собрались люди, которые последние годы не на диванах лежали.

После физо был завтрак. За столами разговоров стало заметно больше, после вчерашнего ужина все уже поняли, что нас не будут одергивать по пустякам. Вот за этими разговорами и выяснилось, что почти каждый из нас после возвращения из Афганистана успел поработать инструктором. Кто-то готовил молодых разведчиков, кто-то служил в учебных подразделениях ВДВ, кто-то обучал сержантов, а один из парней вообще несколько месяцев работал в центре подготовки афганских коммандос.

Получалась интересная картина. Людей здесь собрали из разных частей, разных родов войск и даже разных военных округов, но почти у всех был общий набор качеств: все были из разведподразделений, имели боевой опыт и инструкторскую практику. Чем больше я слушал разговоры, тем меньше верил в случайность происходящего.

После завтрака начались занятия, первой стояла военная топография. Я ожидал обычных лекций про азимуты, магнитное склонение и ориентирование на местности. Всё это мы давно знали ещё со срочной службы, но преподаватель удивил нас с первых минут.

Высокий сухой подполковник вошёл в аудиторию, молча раздал пачки карт и только после этого представился. Я посмотрел на доставшиеся мне листы и нахмурился. Карты были явно несоветские. Обозначения другие, условные знаки незнакомые, даже координатная сетка выглядела иначе. При этом ни одной надписи, даже типографских обозначений. Подполковник дождался, пока мы закончим рассматривать карты, и спокойно сказал:

— Перед вами карты армий стран НАТО, африканских стран, а также некоторых союзников СССР. В первую очередь у каждого из вас есть листы карт Соединённых Штатов, Великобритании, ФРГ, Турции, ЮАР, Анголы, Кубы, Израиля, Эфиопии и Никарагуа. Через месяц каждый из вас должен свободно ориентироваться в подобных документах.

В аудитории прекратился шелест бумаги, все внимательно слушали.

— Запомните простую вещь. Хороший офицер обязан понимать карту противника так же хорошо, как свою собственную. Иногда это помогает сохранить жизнь.

Он сделал небольшую паузу и продолжил:

— В дальнейшем вы будете работать с иностранными наставлениями, справочниками, образцами документов и средствами связи. Поэтому рекомендую сразу забыть привычку думать, что весь мир пользуется советскими стандартами.

После этих слов я не произвольно усмехнулся, мне стало действительно интересно. Похоже, нас собирались учить совсем не тому, чему обычно учат младших офицеров запаса.

Следующие несколько часов прошли за изучением условных обозначений, координатных систем и особенностей иностранных карт. Материал оказался сложнее, чем выглядел сначала. Подполковник только усмехался.

— Не переживайте. Первые две недели все путаются. Потом начинает получаться.

К обеду голова уже ощутимо гудела от новой информации. Но настоящий сюрприз ждал нас после еды. В расписании следующей парой значился предмет под названием «Тактика действий партизанских и контрпартизанских формирований». В аудиторию вошёл невысокий седой полковник, он внимательно посмотрел на нас и без всяких вступлений написал на доске одну фразу: «Контрас». Потом повернулся к аудитории. Полковник обвёл комнату взглядом, словно проверяя, кто из нас вообще знает, что означает это слово.

— Кто знает, что это такое?

Несколько человек подняли руки.

— Вооружённая оппозиция в Никарагуа, — ответил кто-то с задних рядов.

— Верно. А теперь следующий вопрос. Кто сможет рассказать, как организована система снабжения отрядов контрас в приграничных районах Гондураса?

На этот раз руки не поднял никто, полковник удовлетворённо кивнул.

— Именно поэтому вы здесь и находитесь.

Он снова взял мел и начал быстро писать новые названия. «УНИТА», «ФНОЛА», «Моджахеды», «РЕНАМО», «Эритрейский фронт освобождения». Некоторые названия я слышал впервые.

— Последние двадцать лет Советский Союз прямо или косвенно участвует в десятках конфликтов по всему миру. Где-то присутствуют наши советники, где-то работают специалисты, где-то находятся наши военные объекты. И практически везде рядом присутствуют люди, которые очень не любят ни Советский Союз, ни его союзников. — Полковник положил мел на стол. — Большинство офицеров Советской армии изучает общевойсковой бой, наступление батальона, оборону полка, форсирование рек, прорыв укреплённых районов. Всё это правильно и необходимо. Но в половине современных конфликтов подобные знания помогают весьма ограниченно.

Он подошёл к карте мира, висевшей на стене.

— Представьте себе, что у вас нет танков, нет авиации, артиллерии, нормального снабжения. Есть тридцать человек, стрелковое оружие, радиостанция, несколько мулов и задача удерживать контроль над районом размером с небольшую область. Как вы будете воевать?

В аудитории было тихо, все внимательно смотрели на полковника. То, что он говорил, было нам знакомо, мы все уже видели подобное своими глазами в Афганистане.

— Вот об этом и будет наш сегодняшний разговор.

Следующие два часа пролетели незаметно. Полковник рассказывал не по учебнику, он приводил примеры из Анголы, Эфиопии, Афганистана, Никарагуа и ещё каких-то мест, названия которых я даже не запомнил. На доске постоянно появлялись новые стрелки, схемы снабжения, маршруты переброски оружия и районы действий различных группировок. Самым интересным оказалось то, что преподаватель рассматривал обе стороны конфликта одинаково спокойно. Он не рассказывал про хороших и плохих, не делил людей на своих и чужих, его интересовали только факты. Почему одна группировка выжила, почему другая погибла, какие решения оказались правильными, какие привели к поражению. Несколько раз полковник задавал вопросы аудитории, и каждый раз выяснялось, что многие из нас имеют собственный опыт, который вполне подходит под обсуждаемую тему. Когда речь зашла о действиях небольших групп в горной местности,