Чужая территория - Андрей Алексеевич Панченко

— Кто именно? — Я спросил, хотя ответ уже знал. Ну Олежа, ну ты и гад…

— Это сейчас не имеет значения. — Как и ожидалось, ответа я не получил.

Я усмехнулся.

— А моё мнение имеет?

Майор и полковник переглянулись.

— Имеет, — ответил полковник. — Именно поэтому мы сейчас разговариваем, а не просто ставим перед фактом за неделю до отправки.

— Тогда моё мнение простое. Я два года воевал, только начал жить нормально, кооператив открыл в институт поступил, дом строю. И ехать обратно чёрт знает куда желания не испытываю.

Полковник внимательно выслушал и неожиданно кивнул.

— Понимаю. — Что-то в его голосе подсказывало, что понимает он действительно хорошо. — Только ситуация несколько сложнее, чем вам кажется. В Анголе сейчас непростая обстановка. Там нужны люди с боевым опытом. Люди, которые умеют работать самостоятельно. Люди, которые способны принимать решения без постоянных указаний сверху.

— Таких в Союзе мало? Кадровых офицеров?

— Достаточно. Но конкретно под эту задачу выбрали вас. — Я молчал. Полковник продолжил — Серёгин, давайте откровенно. Вы же сами уже всё поняли. Не зря вас два месяца учили португальскому языку. Не зря показывали карты Анголы. Не зря разбирали операции УНИТА.

Тут он был прав. Если честно, догадки у меня появились ещё несколько недель назад. Но одно дело догадки, и совсем другое — услышать это вслух.

— Сколько?

— Что сколько?

— На сколько лет?

— Пока речь идёт только о выполнении конкретной операции, но официально вы будете призваны как офицер запаса на два года.

Я тихо выругался. Майор сделал вид, что не услышал.

— Не стоит так драматизировать. Вы будете получать совершенно официальную и очень хорошую зарплату через Минтранстрой, у вас будет диплом престижного Московского вуза, получите практический опыт, приобретёте необходимые связи и вернётесь домой.

— Если вернусь.

— Вернётесь.

Уверенности в его голосе было меньше, чем ему хотелось показать. Некоторое время все молчали. Потом я спросил:

— А если всё-таки отказаться?

Полковник посмотрел на меня долгим взглядом.

— Отказаться можно от многого. — Он говорил спокойно и без нажима. — Но вы взрослый человек и должны понимать, что подобные решения имеют последствия.

— Какие?

Полковник пожал плечами.

— Разные.

Майор открыл папку.

— Например, могут возникнуть сложности с учёбой в институте. — Я промолчал. — Могут появиться вопросы к деятельности кооператива. Насколько нам известно, суммы в ваших договорах и накопления вас и ваших родственников несколько разняться. Да и вообще, любая хозяйственная деятельность привлекает внимание самых разных организаций.

Он замолчал, а даже сам, в наступившей тишине услышал как скрипнули мои зубы.

— Ещё могут возникнуть сложности с получением техники, материалов, согласований и разрешений. В нашей стране многие процессы зависят от доброй воли чиновников.

Полковник поднял руку

— Мы вам не угрожаем, не боже мой. — Он сказал это таким тоном, что как раз как угроза это и прозвучало — Просто объясняем, что государство тоже умеет помогать людям. Или не помогать.

Я посмотрел на них обоих. Потом перевёл взгляд на лежащую на столе папку. Интересно, сколько они знают? Про институт знали, про кооператив знали. про участок и про технику тоже. Раз они раскопали даже суммы, указанные в договорах, заключенных между мной и «Кунаром». А оба экземпляра договора кстати, были только у нас. Один у меня, один в бухгалтерии фирмы. Знали они многое, возможно не всё, но явно больше, чем мне хотелось бы. Полковник словно прочитал мои мысли.

— Сергей, поверьте, мы не враги вам. Наоборот. Поэтому и разговариваем откровенно. — Он сделал небольшую паузу. — Подумайте до завтра. Но мой совет — не усложняйте себе жизнь. Иногда лучше идти вместе с течением, чем пытаться плыть против него.

Я медленно поднялся.

— Разрешите идти?

— Идите.

Выйдя из кабинета, я не стесняясь выругался, громко, с чувством, искренне. Мне дали понять, что решение уже принято, и, скорее всего, очень давно. От меня требовалось лишь сделать вид, что у меня был выбор.

— Морозов, падла. А ещё друг называется…

На следующий день я написал все необходимые заявления. Выбора у меня, по большому счёту, не было. Точнее, формально то он конечно был, но иногда отказ обходится дороже согласия. Особенно когда люди, сидящие напротив, знают о твоей жизни больше, чем тебе хотелось бы.

Учёба продолжалась своим чередом. Никто не объявлял нам конечные пункты назначения официально. Не было никаких построений и торжественных приказов. Просто постепенно начали появляться детали, из которых складывалась общая картина.

Одни курсанты теперь всё чаще работали с испанским языком, картами Центральной Америки и материалами по действиям контрас. Другие больше времени проводили за португальским, изучали районы Анголы, маршруты снабжения УНИТА и организацию работы советнических групп. Через некоторое время стало ясно, что примерно половина нашего взвода готовится к отправке в Анголу, а другая половина — в Никарагуа.

Особого удивления это уже ни у кого не вызвало, слишком много признаков накопилось за предыдущие месяцы. Вечерами в кубриках разговоров и шуток стало заметно меньше. Как я понял, парни тоже были не в восторге от такого резкого поворота в их судьбе. Нет, они не испугались, трусов тут не было, просто каждый понемногу начал примерять на себя своё новое будущее. Теперь всё чаше в казарме можно было услышать не воспоминания об Афганистане, и не обсуждение нового учебного дня, а разговоры о семьях, жёнах и подругах, и о том, как всё объяснить родственниками и знакомым, для которых новое долгое отсутствие бойцов должно стать шоком.

Я тоже всё чаще ловил себя на мыслях о доме. Чем ближе подходило окончание курсов, тем яснее я понимал, что жизнь, которую я только начал выстраивать после демобилизации, снова откладывается на неопределённый срок.

Через две недели нас построили в актовом зале учебного корпуса. Построение было почти будничным, без всяких торжественных атрибутов. Начальник центра зачитал приказ о присвоении очередных воинских званий, после чего каждому вручили документы и погоны. Когда прозвучала моя фамилия, я вышел вперёд, получил удостоверение и вернулся в строй.

Младший лейтенант запаса. Странное ощущение. В Афганистане мне довелось повидать немало молодых лейтенантов. Одни быстро становились хорошими офицерами, другие ломались под грузом ответственности, третьи погибали раньше, чем успевали чему-то научиться. Теперь офицерское звание получил