Сватовство с риском для жизни - Надежда Цыбанова

другими глазами. Не так ли? Ну а вы люди взрослые, со своими устоявшими правилами, принципами и взглядами, поэтому в омут с головой бросаться не нужно. Но я считаю, что вам стоит начать больше времени проводить друг с другом.

— Да куда уж больше, — сдавленно фыркнула я. И этот о свадьбе. Кажется, хитрая старая ведьма меня прокляла. Сама пообещала целый день не говорить о замужестве, так другие насели. — И вообще, я не о том собралась разговаривать. Ты правильно заметил, что мы с Феликсом люди взрослые, и сами разберемся. Я хотела узнать твое виденье семейной жизни с Софи.

— С Софи? — озадаченно повторил парень. — Не понимаю. А что не так?

— Тебя ничего не смущает? — я обвела рукой пространство. — Род Иверсеновов, к примеру? Они все будут твоей семьей. И ты в курсе, что, если у вас родиться ведьмочка, тебе тоже придется сменить фамилию и стать Иверсеном? Я просто не хочу, чтобы потом ты попрекал Софи.

— Все-таки дядя прав, — покачал головой Кристиан, — женский мозг любит создавать проблемы из ничего.

— Ага, — мрачно подтвердила я. — Надо будет не забыть поблагодарить твоего дядю за ценные знания. И все же. Ты уверен в том, что можешь жить с художницей?

— Уверен, — спокойно ответил Кристиан. — Если бы не был уверен — не женился. А про дядю ты подумай. Он у меня неплохой, только… строгий очень. Но к Софи ты с этим разговором лучше сейчас не ходи, если не хочешь кисточкой в глаз получить.

Хм, а парень-то понимает, что невеста не просто воздушная фея, а все-таки немножко ведьма. А, значит, видит ее недостатки. И принимает их.

— Ты в курсе, что Софи не умеет готовить? И убирать за собой не любит?

Кристиан кивнул и насмешливо улыбнулся:

— Звучит так, будто ты меня отговариваешь. Но да, знаю. Я и сам так себе повар. Ничего, научимся. Если что, у тебя же есть слабительное.

— За промыванием желудка — к доктору. Но в целом, я тебя услышала.

Продолжать повторять один и тот же вопрос смысла не было. Ничего нового я уже не услышу. А быть той самой надоедливой родственницей, которую добрым словом поминают только на похоронах, мне не хотелось. Да и слушать речи свахи-Кристиана я тоже была не в настроении. Нет, идея со свиданием хороша, но не буду же сама приглашать мужчину. Но, с другой стороны, если ждать от него инициативу, можно дождаться только старости. Надо подумать, как аккуратно и понятно намекнуть Феликсу позвать меня куда-нибудь.

Поскольку в замке было тихо, бабушка либо прибила посланца с плохими вестями, либо они до сих пор беседуют.

Я, как человек, не любящий менять свои планы, все еще имела скромную надежду попаниковать. Но до комнаты добраться не успела, потому что меня перехватила Сара. Прямо какой-то заговор, хоть садись на пол в коридоре и заливайся слезами.

— Подержите, младшая госпожа, — служанка бесцеремонно впихнула мне в руки стопку свежих простыней и с деловым видом принялась поправлять покосившуюся картину. Творение Софи, когда она еще только училась быть хорошим художником, поэтому пейзаж больше походил на абстракцию. — Там просители очередные прибыли. Староста из Уйсты. Им срочно нужна помощь ведьмы, вы бы сходили вместо старшей госпожи. Она уже не так молода, чтобы по деревням разъезжать. — И, прежде чем я успела издать хоть один звук, простыни у меня отобрали.

Я вздохнула. Но в чем-то служанка и права. И раз приехали не за деньгами, деревня действительно нуждается в помощи.

Старосту из Уйсты я помнила хорошо — добрый дядька, всегда угощал сладостями, когда приезжал в замок Иверсенов. Правильный мужик, знает, как подкупить женщин. И, кажется, он совсем не постарел, только седина в волосах появилась.

— Хельга, — обрадовался он мне. — Выросла-то как. Сколько лет прошло? Десять? Прямо красавицей стала. Я пироги сладкие привез, ты их, помнится, любила.

Ладно, за угощение, так и быть, пропущу намек будто раньше я казалась некрасивой. Комплименты деревенских часто выглядят как оскорбления, хотя таковыми и не являются.

— Что у вас случилось, дядька Аннар? Бабушка сейчас отдыхает. Я вместо нее.

— Тут такое дело… — нерешительно начал староста, сминая в огромных ручищах шапку. Мне даже интересно стало, что могло так смутить мужчину, который как-то драку трех волков и сторожевой собаки голыми руками разнял. — Понимаешь… В общем… Постыдная неприятность случилась.

— Какая? — я удивленно округлила рот. — Постыдная?

— Да, — выдохнул смущенный староста. — Говорить об этом не очень удобно, но надо. Там мужик без достоинства может остаться.

Что ж, с таким диагнозом ко мне в городе нередко обращаются. Сначала гуляют направо и налево, а потом в больницу идти стыдно. Уж лучше один раз к ведьме заглянуть, она нотации читать не станет. Да и показывать позор не попросит. Конечно. Потому что я брезгливая и у меня тонкая душевная организация. Но определять вид заболевания по симптомам я хорошо научилась.

— Покраснел и чешется? — я выразительно опустила взгляд ниже пояса. — Или посинел? Или белый налет появился?

— Да нет же, — окончательно смутился дядька Аннар. — Он… застрял.

— Где? — озадачилась я. Обычно деревенские с такой напастью легко сами справляются без привлечения ведьмы. Холодное что-то приложили, чтобы снять отек, маслицем полили, и все — чудо свершилось.

— В бабе, — выдохнул уже пунцовый староста. — В чужой. Он с соседкой уединился на сеновале, и жена, дурака такого, застукала в самый неподходящий момент. Обманутая женщина подняла крик, а соседка с испуга пережала… там все, в общем. Сцепились они, словно собаки, в процессе, и как теперь их разлучить? Водой обливать пробовали — не помогло. Мужик уже воет от боли. Там еще и полдеревни собралось, в том числе и муж соседки. Он пытался драку затеять, но как их бить? Неудачливому любовнику даже сочувствовать начали.

— Ей просто нужно расслабиться, — я провела ладонью по лицу, стирая неуместное веселье. — Это спазм мышц от шока.

— Да как тут расслабишься? — всплеснул руками староста. — Один воет, другая ревет.

Иногда, мне кажется, ведьмы рода Иверсенов жутко умелые, потому что передают древние знания из поколения в поколение. Вовсе нет, у нас просто кругом хватает идиотов, которые постоянно дают повод для практики. Причем всегда с придурью.