Борьба за любовь при дворе Валуа - Юрий Николаевич Лубченков

– Я убеждена, что если бы она решилась всем объявить о своем замужестве, – сказала Парламанта, – она была бы вполне удовлетворена любовью своего мужа. Но раз она задумала все скрывать до тех пор, пока не выдаст замуж дочерей, то, значит, ей действительно хотелось сохранить дружбу с князем, под прикрытием которой она могла продолжать свои встречи с Шериотцем.

– Дело не в этом, – сказал Сафредан, – а в том, что женщины настолько тщеславны, что удовлетвориться одним мужчиной они никогда не могут. Мне доводилось слышать, что даже самые скромные из них охотно соглашаются иметь троих: одного для почета, другого для богатства и третьего для наслаждения. Причем каждый из троих думает, что его любят больше всех. В действительности же двое первых всегда служат третьему.

– Вы говорите о женщинах, которые не умеют ни любить, ни заботиться о своей чести, – сказала Уазиль.

– Госпожа моя, – возразил Сафредан, – в их числе есть и такие, которых вы почитаете благороднейшими женщинами нашей страны.

– Поверьте, – сказал Иркан, – что женщина хитрая сумеет прожить и там, где все остальные будут умирать с голоду.

– Но когда хитрость ее разоблачена, – заметила Лонгарина, – для нее это равносильно смерти.

– Нет, это их жизнь, – сказал Симонто, – потому что таким женщинам очень льстит, когда их считают хитрее других. И, прослыв хитрыми за счет своих подруг, они привлекают этим к себе больше кавалеров, чем иные своей красотою. Ибо хитро сплетенная любовная интрига – величайшее наслаждение для мужчины.

– Вы говорите о любви порочной, – сказала Эннасюита, – когда любовь благородна, никакое притворство вообще не нужно.

– Прошу вас, – сказал Дагусен, – не забивайте себе голову такими мыслями. Чем дороже товар, тем меньше его надо выставлять напоказ. Надо ведь всегда помнить о злом умысле тех, кто обо всем судит только по внешности, которая бывает обманчивой, ибо она точно такая же у любви достойной и целомудренной, как и у всякой другой. Вот почему любовь нашу всегда приходится скрывать, – не только тогда, когда она порочна, но даже тогда, когда она добродетельна, – нельзя ведь давать повод для дурных толков тем, кто неспособен поверить, что мужчина может любить женщину чистой любовью. Им кажется, что коль скоро наслаждение имеет власть над ними, то каждый мужчина должен быть таким, как они сами. Но если бы у всех нас были чистые помыслы, не приходилось бы скрывать ни взглядов наших, ни слов, во всяком случае перед теми, кто готов скорее умереть, чем подумать что-либо дурное.

– Знаете что, Дагусен, – сказал Иркан, – это такие высокие материи, что, ручаюсь вам, ни один из нас не поймет подобных доводов и в них не уверует. Вы хотите, чтобы мы поверили тому, что люди не то ангелы, не то камни, не то сами дьяволы.

– Я хорошо знаю, что мужчины остаются мужчинами, – ответил Дагусен, – и что они подвержены всяким страстям. Но есть среди них и такие, которые предпочтут умереть, нежели заставить свою даму поступать против совести ради своей услады.

– Ну, умереть – это уже слишком, – сказал Жебюрон. – Этому я не поверю, даже если услышу такие слова из уст самого праведного монаха.

– А я вот думаю, – сказал Иркан, – что нет среди монахов ни одного, кто не хотел бы обратного. Во всяком случае, все они делают вид, что не любят винограда, когда этот виноград висит так высоко, что им до него не дотянуться.

– Но, должно быть, жена этого князя была очень довольна, – сказала Номерфида, – что муж ее узнал, каковы женщины.

– Уверяю вас, что нет, – возразила Эннасюита, – напротив, она ведь любила его, и это ее очень огорчило.

– А мне вот по душе одна женщина, которая смеялась, когда ее муж целовался со служанкой, – вставил Сафредан.

– Ну так расскажите нам о ней, – сказала Эннасюита – я уступаю вам место.

– История эта коротка, – сказал Сафредан, – но я все же расскажу вам ее, потому что мне приятнее рассмешить вас, чем утомлять длинными разговорами…

…И она прекратит дозволенные речи… Франциск умрет в 1547 г. Маргарита – через два года, в декабре 49-го, не дописав своего главного произведения, в котором она хотела изложить ровно сотню историй. Но декабрь – холодный месяц, особенно для пожилых. Незадолго до своего ухода она, гуляя в парке, замерзнет и простудится. Простуда переросла в воспаление легких. Такое и сейчас-то лечится не всегда. За четыре дня до Рождества великая рассказчица умрет, а ее истории начнут жить своей новой самостоятельной жизнью…

Они с братом проживут по тем временам достаточно долго, мало отказывая – в особенности король – себе в жизненных удовольствиях и игре остро отточенного ума. В отличие от первой жены Франциска, Клод, которой, собственно, он и был обязан короной и титулом. Если бы не жена, так и прожил бы всю жизнь скромным герцогом королевской крови.

Портрет Маргариты Ангулемской с маленькой собачкой.

Художник Ж. Клуэ

Клод Францу́зская (13 октября 1499 г. – 20 июля 1524 г.) – дочь французского короля Людовика XII и его второй жены Анны Бретонской. Она была старшим ребёнком и старшей дочерью из двоих детей пары. Девочка была названа в честь Святого Клода, к могиле которого Анна совершила паломничество в надежде родить живого ребёнка: в двух браках у королевы Анны было по меньшей мере четырнадцать беременностей, при этом только двое детей пережили младенчество – Клод и её младшая сестра Рене. Поскольку итогом домашней замятни в начале ХIV века, когда Филипп Красивый потеряет часть своих невесток, был принят Салический закон, согласно которому женщина не могла править во Франции, родители, убедившись, что своего наследника у них не будет, стали подыскивать жениха для Клод, который сможет стать королём Франции. В итоге выбор пал на Франциска, герцога Валуа, брак с которым был заключён в 1514 г. Несколькими месяцами ранее Клод унаследовала от умершей матери Бретонское герцогство, а в январе 1515 г. умер отец Клод, король Людовик, и она с Франциском взошла на французский трон.

Клод Французская.

Неизвестный художник

Все годы своего недолгого королевства она, почти вечно беременная и болезненная, не особенно красивая женщина, будет оставаться в тени своей свекрови Луизы Савойской и золовки Маргариты Ангулемской. Она родит мужу семерых детей, из которых двое умрут в юные годы, а пятеро проживут полноценную властительную жизнь. Она, познакомившись с мужем за десять лет до свадьбы, будет всегда его страстно любить и преклоняться перед настоящим рыцарем, красивым и мощным мужчиной, правда с типичным французским носом.