Борьба за любовь при дворе Валуа - Юрий Николаевич Лубченков

прелестного подростка. А вблизи – прелестного… но отнюдь не подростка… Дева, в расцвете лет и красоты… Кто вы и почему я вас доселе не видел?» – «Анна, дочь сэра Вильяма, хозяина здешнего замка. А не видели Вы меня, Ваше Величество, потому, что после многих тяжких обстоятельств в моей жизни я предпочитаю уединение утехам двора, предпочитаю чтение и раздумье беззаботной радости. Правда, свет не без добрых людей. К тому же я не особенно верю в бескорыстную помощь мужчины – мы ведь говорим о помощи существ именно этого пола – молодой девушке. Подспудно все время стоит вопрос о благодарности и вознаграждении. Здесь главное – не торопить женскую душу, дать созреть ростку, и тогда он расцветет так пышно, как и не думалось ожидающему. Но сие может понять лишь умный человек. К сожалению, таковой пока мне не встречался».

Дама и кавалер гуляли и болтали еще около часа – Анна решила, что для первого раза этого вполне достаточно: король и так уже был на крючке. Главное при этом – не перетягивать леску, дабы столь крупная рыбина не ушла от рыбака. За этот час Генрих многое пересмотрел в своем отношении к прекрасному полу, осознав, что в женщине его может привлекать не только тело, но и душа.

Он четко уяснил, что это самая лучшая и самая желанная для него женщина в мире. Короче, он влюбился. И долго потом делился своим восхищением со своим первейшим помощником – кардиналом Уолси. Кардинал, у которого голова шла кругом от ежеминутных изменений во внешней политике и озабоченного идеей связать браком Генриха с французским королевским домом Валуа (к этому времени и Генрих, и кардинал считали развод короля делом решенным – стране нужен был наследник, того же требовала политическая конъюнктура), в конце концов не выдержал, и когда король вновь с жаром повторил фразу: «Я видел молодую девушку с душой ангела и с умом, достойным королевской короны!», то кардинал ответил ему тонкой ядовитой улыбкой. Уолси небрежно отнесся к новой страсти короля и никогда не делал особых усилий подружиться с Анной, которой вскоре сам король пересказал этот диалог. Анна возненавидела кардинала, что послужило одной из причин его обвинения ее в государственной измене, но это в будущем. Пока же король отправился на покорение девичьего сердца. Годы и опыт брали свое – ему было лень тратить силы на долгую осаду, поэтому он сразу решил взять быка за рога: «Сударыня, в прошлый раз, как мне помнится, вы заявили, что являетесь моей полной подданной, а значит, желание короля для вас должно быть законом, или не так?» Анна побледнела. Король так никогда и не узнал, что сценарий разговора Анна промоделировала заранее, как заранее знала и свои реакции на различные повороты разговора. И тут Анна нанесла укол по всем правилам фехтовального искусства – она смело посмотрела в глаза королю: «Если они противоречат законам божеским, если они противоречат Господним заповедям, то долг любого подданного – не исполнять их, а постараться объяснить монарху всю пагубность его намерений и поступков, предостеречь его, а если потребуется, то и самой жизнью доказать его неправоту». – «Бросим схоластику – здесь вы сильны. Хотя, мне думается, что в высших сентенциях много и от софистики. Поговорим проще: вы мне нравитесь – надеюсь, вы понимаете, что это значит. Я хочу, чтобы вы были моей – такая девушка, как вы, достойна, быть подругой короля. Первым залогом – в случае вашего согласия – послужит вот это», – король протянул Анне кольцо с большим изумрудом. Анна отвела настойчиво тянущуюся руку короля: «Я полагаю, благородный король, что Ваше Величество шутите для того, чтобы меня испытать, но не имеете целью унизить себя. Чтобы освободить вас от труда делать мне впредь такие предложения, я всепокорнейше прошу Ваше Величество оставить меня в покое. Примите милостиво мой ответ из глубины души. Благороднейший государь, я повторюсь – я лучше потеряю жизнь, чем честь, которая составляет величайшее приданое для моего будущего мужа».

Король, несмотря на отказ Анны, даже был как бы вроде рад этому – значит, первое впечатление его действительно не обмануло, и это действительно необычайная девушка. И за нее стоит бороться. Что ж не вышло обычным путем – попробуем иные, вода камень точит, а ведь сердце не камень. Кардинал же, подлец, советчик, не понял душевного порыва своего короля – это ему еще зачтется. Тем временем раздалась реплика Анны, которая ради нее и разыгрывала эту драму – пока еще только в двух сценах: «Я вас не понимаю – на что вы можете надеяться. Я не могу быть вашей женой, потому что недостойна и потому что королева жива, а вашей любовницей я никогда не буду».

Сакральное слово «жена» было произнесено – теперь Генриху было о чем думать. Что он и начал делать, периодически осыпая избранницу своего сердца эпистолярными посланиями, в которых изливал свою душу, душу поэта, донжуана и короля. Страсть короля породила при дворе некое клокотание: кто-то надеялся, что король рискнет, разведясь, жениться по любви. Кто-то громогласно сомневался в этом.

Жена Генриха – королева Екатерина – удивленная и обрадованная, что нашлась придворная дама, не поспешившая прыгнуть в кровать к ее мужу, приблизила Анну к себе, не понимая, что та отказалась лишь потому, что метит выше. Королева часто приглашала Анну в свои покои, и там они занимались любимым развлечением Екатерины – сдавали карты до тех пор, пока король не выпадал на королеву. Екатерине не особенно везло, Анне же, наоборот, фартило все время. Королева добродушно говорила, не ведая, что пророчествует: «Леди Анна, король все лезет к вам в руки; но вы не похожи на других, вы хотите все или ничего». Королева была права – Анна следовала именно этому девизу.

Она хотела, подобно Цезарю, быть первой и в соответствии с этим построила свою стратегию, стратегию победы. Поначалу обескураживающая холодность, постепенно мечтающая под бременем королевского постоянства и переходящая в дружескую приязнь, пока без малейшего намека на сексуальное вознаграждение монарха за его долготерпение. Но Анна понимала, что всему есть предел, что от постоянного натяжения рвутся даже железные цепи и что если бесконечно кормить мужчину одними лишь обещаниями и требовать от него в данную минуту недостижимого, то очень легко на собственном опыте убедиться, что от любви до ненависти один шаг.

Так что на второй год знакомства, общение в котором сводилось в основном лишь к обмену письмами, подарками и редким встречам, как правило, без