Борьба за любовь при дворе Валуа - Юрий Николаевич Лубченков

Он же быстро устанет от нее, глядя на ее маленькую, невыразительную, прихрамывающую, чуть скрюченную фигурку (мать Клод умрет от болезни костей, и те же самые болячки будут у дочери (плюс безостановочные беременности мало кого могут украсить внешне) и напрочь забыв, кому он обязан своей яркой, полноценной жизнью, о которой вместе с матерью он грезил еще с самых юных лет.

По воспоминаниям современников, новобрачный консумирует брак с молодой женой и утром уедет развлекаться к старым пассиям. Конкретно к одной из них. Эта любовь к прекрасному полу, так же как проснувшаяся позже страсть к битвам и искусству (даже не проснувшаяся, а расцветшая, поскольку появились возможности ее удовлетворения), будут с ним всегда. Молодого короля всегда будут окружать представительницы прекрасного пола – от весьма юных, только входящих в возраст «красоты дьявола», которых он называл своими «маленькими разбойницами», до почтенных по семейному статусу и титулам замужних дам, по жизни также бывших лихими оторвами. Сплетники на ушко шептались, что их сюзерен так силен, что способен удовлетворить двух женщин несколько раз за одну ночь. Король эти сплетни знал, слушал с удовлетворением и иногда негласно поощрял подобных говорунов. Ему такие сплетни нравились.

В галантную историю дома Валуа королева Клод войдет прежде всего двумя персонами, бывшими в ее свите. Это ее фрейлина Диана де Пуатье, будущая дама сердца ее сына Генриха. И – Анна Болейн, которая, вероятнее всего, была переводчицей королевы при ее встречах с англичанами – послами островных властителей, которая повторила судьбу жен Синей Бороды. Как мы помним, самая распространенная версия гибели жен герцога Синяя Борода – их губило любопытство. Не будем спорить – это действительно присуще прекрасному полу. Но если поглубже копнуть легенду, то видно другое: женщин губило прежде всего не это, а иное обстоятельство – они нарушали предписания мужа. И, кажется, к этому времени они надоедали герцогу. Точно такова же и судьба некоторых жен английского короля Генриха VIII, по сути дела реальной Синей Бороды, весьма лихо расправлявшегося со своими женами, начиная с королевы Анны, урожденной Болейн…

По слухам – правда, никогда при этом не ссылаясь на собственный опыт, – что за секунду до казни перед глазами осужденного проходит вся его предыдущая жизнь. Спорить с этим трудно – может и проходит. Но в случае с нашей героиней было по-другому: перед казнью все свои душевные силы она направила на борьбу со страхом смерти, дабы уйти из этой грешной жизни человеком, а не визжащим от ужаса и страха смерти существом. Вспоминала же свою жизнь Анна накануне: в ночь перед казнью перед ее мысленным взором проходили чередой годы безоблачной жизни, годы ее побед, когда казалось – весь мир у твоих ног. Из темных углов на утлый огонек выходили красивые дамы и кавалеры, трубили охотничьи рога, раздавались восторженные крики толпы, доносилась музыка, кружились нарядные пары. Ей нашептывали нежные признания и покрывали безудержными поцелуями, она вновь испытывала сладкое блаженство любви. Она жила, жила… Последний раз в своей жизни, жизни, которой оставалось так немного. Нити судьбы переплетаются, порой весьма причудливо, и, бывает, одна встреча определяет всю судьбу человека. Особенно – если он сознательно идет на эту встречу и заблаговременно к ней готовится. Как это произошло при встрече Генриха VIII и Анны.

Анна де Болейн. Неизвестный художник

Дама о нем знала многое и многое ждала от первого общения – и поэтому множество вариантов прорабатывалось заблаговременно. Он же о ней, по сути, не знал ничего. Он лишь знал ее семейство. И знал весьма близко, особенно его женскую половину. Отец Анны – посол короля, а его жена и старшая дочь (соответственно – мать и старшая сестра Анны) побывали к этому времени в статусе королевских фавориток. Анна не хотела себе подобной участи – она метила более высоко: она сразу мысленно начала метить в королевы. К этому решила и готовиться. Подобному умонастроению способствовала, казалось, и сама судьба: природный шарм девушки отшлифовался при французском дворе, где Анна жила с детства и где ее отец был долгие годы послом. Ради этого она отказалась от нескольких выгодных партий – брачные предложения, даже от знатнейших (но не королевской) фамилий королевства, ее не привлекали. Она решилась на очень крупную игру и всю ставку сделала на одну карту. Этот выбор даже понудил ее бежать из страны, когда ее начали допекать с предложениями о браке, но она ни о чем не жалела. Она ждала, ибо знала ненасытность короля к хорошеньким женщинам и его, скажем так, не совсем удачную семейную жизнь. Как охотник заманивает свою жертву в заранее намеченное им место, а не мечется с сетью от одного куста к другому, так и Анна первую встречу с королем провела на своей территории.

К 1526 г., к моменту начала королевской охоты, – молодая дама, почти ровесница века, т. е. существо, умудренное жизнью, хотя и производившая впечатление неопытной невинности, могла бы спокойно появиться при дворе – ее отец к тому времени был уже королевским казначеем. Но она не захотела затеряться в блестящей толпе придворных дам, лишь ждущих знака короля, дабы осчастливить его своей страстью. Нет, она выждала момент, когда король посетит ее отца в его замке, как Генрих это делал и в отношении остальных своих придворных чинов. Замок, расположенный в графстве Кент, казалось, был предназначен для подобного рода интимно-уютной встречи, и Анна не захотела менять диспозицию первой атаки. Замок стоял в саду, окруженный рвом, – никого посторонних здесь быть не могло.

Вообще, не могло быть никого, кого бы в данный момент не захотела здесь увидеть дочь хозяина замка. А она хотела видеть лишь одного короля – поэтому они и встретились под сенью кущ наедине – король и его охотник. «О, поистине! – вскричал любвеобильный монарх, выйдя в сад и видя, как испуганная его появлением легкая фигурка метнулась к одной из башен, замыкавших сад. – Куда же вы, прелестное дитя! Я не кусаюсь!» И дитя остановилось.

Король, предвкушая романтическое свидание с юной дамой – без сомнения одной из родственниц хозяина, семейство которого, как Генрих хорошо знал, не отличалось сдержанностью чувств по отношению к его персоне, поспешил подойти поближе. И остолбенел. Юное, поначалу показавшееся наивным, лицо. И умный, насмешливый, все понимающий взгляд: «Не спешите так, Ваше Величество, я не собираюсь убегать – я слишком лояльная подданная своего короля». – «Простите, сударыня, – смешался запыхавшийся Генрих, – издалека мне показалось, что я вижу