Усилитель 4. Имперский триатлон - Алексей Урусов

никому не достать. Нам сейчас главное Ветра сберечь: в первом заезде один конь упал, всадник травму получил, и больше не выступает. Дождик продолжается, поле ещё хуже стало. Так что осторожность — наше всё!

* Песня из кинофильма «Служебный роман» (1977). Автор стихов режиссёр фильма Эльдар Рязанов.

Глава 14

Польша. Люблинское воеводство. Поместье магнатов Марковских.

То, что гость будет очень важный, прислуга поняла за две недели до намеченной даты визита. Когда всех, включая повара и горничных выгнали на улицу приводить в порядок дорожки, высаживать цветы и косить газоны. Поместье, знававшее когда-то лучшие времена, судорожно приводили в более-менее приличный вид.

А уж когда к руководству работами подключился хозяин Кшиштоф Марковский, с руганью суетившийся вокруг дома и въездных ворот, всем стало понятно — ранг гостя не ниже короля.

Прибывший на солидном «Роллс-Ройсе» худощавый и неуклюжий, начинающий стареть и лысеть, господин в строгом сером костюме мало напоминал важную особу. Но по тому, как рядом с ним крутился неповоротливый хозяин, какой радостью светилось его лицо, было понятно — гость долгожданный.

Приехавший, едва выйдя из автомобиля, шагнул навстречу и крепко обнял Марковского: — Здравствуй, Кристофер! Как я рад видеть тебя, старина! Ты всё такой же: деятельный, заряженный на результат, добрый; гордый орлиный взгляд. Я как будто три десятилетия отмотал и оказался вновь в нашей юности. Как мы тогда с тобой чудили! Эх, молодость, молодость…

— Взаимно! Рад видеть! Прошу в дом! — Марковский показал рукой в направлении дверей в лёгком поклоне.

В фойе, так же с учтивым полупоклоном, гостя встретили домочадцы — жена и трое детей.

Подойдя к ним, Кшиштоф заговорил: — Эдвард, разреши представить. Моя супруга Агнешка, в девичестве Оссолинская.

— Ах, ну как же я сразу не сообразил! — подумал Эдвард. — Оссолинская, из древней семьи настоящих магнатов, и не преминула это подчеркнуть и потому вырядилась в платье сплошь алого, багрового и малинового цветов. Как плащ у тореадора. Хорошо, что быков здесь нет. Хотя, может, Кристофера такие цвета и заводят…

Естественно, свои мысли он не озвучил. Ни один джентльмен никогда не озвучивает, что он на самом деле думает о женщине, — он же джентльмен, а не дурак. Для произношения вслух у джентльмена всегда есть набор цветастых комплиментов, которыми Эдвард и не преминул воспользоваться: — Искренне рад. И я бы даже сказал, изумлён. А я ещё сомневался, стоит ли ехать в Польшу? Мне говорили, что польские женщины красавицы, и в Варшаве я в этом убедился; но то, что красота может быть такой совершенной и такой необыкновенной, вижу впервые. Я в восхищении!

Супруга хозяина ещё раз милостиво кивнула, принимая комплименты, как само собой разумеющееся.

Хозяин дома в это время продолжал: — Агнешка. Представляю тебе моего старинного друга и однокашника по университету Эдварда Бальфура, сейчас являющегося представителем правительства Англии.

Агнешка немного присела и слегка склонилась, и несколько низок красных бус, надетых на её шею, заклацали и зашелестели.

Представив детей, Марковский продолжил: — Прошу в столовую. Слегка подкрепиться с дороги.

Войдя в столовую и увидев длинный стол, заставленный едой и бутылками, Бальфур похолодел — он понимал, что ему придётся хотя бы попробовать всё, что наготовила прислуга и что хранилось в винных подвалах.

— Ну, я знал, на что шёл, — обречённо подумал он…

Переместиться в кабинет хозяина они смогли только через полтора часа.

— Эх, Кристофер, как же я рад тебя видеть! — начал Эдвард. — Живя в Англии, я всегда помнил, что где-то там, в глуши, есть островок цивилизации, который сохраняет мой друг, стоящий как непоколебимая стена на пути у варваров. Но кем я был по выпуску? Так, мелким клерком. Но потихоньку, со ступеньки на ступеньку, взбирался вверх. И всегда, когда мне было тяжело, я вспоминал годы юности и наши походы по лондонским пабам. И я помнил, что у меня есть друг, у которого такие же воспоминания, и лучшего друга у меня больше не будет. И когда подвернулась возможность что-то для тебя сделать, я и сам в это дело впрягся, и все свои связи подключил.

— Да-да, спасибо, — поддержал его Марковский. — Для меня в этой глуши память об учёбе в Лондоне — отдушина в серой однообразной жизни, наполненной хозяйственными заботами.

— Представляю, насколько сложно тебе управляться со всем этим, сколько сил и времени требует такое большое хозяйство. Столько хлопот и забот, — поддержал Эдвард старого друга. — Я тебе предварительно звонил по проекту, думаю, для тебя такая мощная финансовая поддержка будет крайне ощутимой, сможешь провести модернизацию. Да и вообще, — денег никогда не хватает и лишними они не будут.

— Спасибо, спасибо. Не очень понял, что за проект. Без документов не разберёшься, — засомневался или попытался набить цену Марковский.

— Всё со мной. Лично продавливал, чтобы ты получил самый большой куш, — порадовал старого друга Эдвард. — Вот, смотри, — развернул он перед Кшиштофом карту и несколько схем. — Это участки твоей земли, которые перейдут в аренду. На них будут построены базы для подготовки и размещения волонтёров, склады для снаряжения и техники. Ближайшая долина, находящаяся в десяти километрах от твоего поместья — широкий и пологий спуск к реке. Включая оба гребня, по которым будет установлено заграждение.

— Это огромная территория, — задумался Марковский.

— Специально просматривал карты, чтобы выбрать участки, которые ты не обрабатываешь, — парировал Бальфур. — Здесь проложат шоссе, и дорога пройдёт неподалеку от твоего родового поместья и у тебя впредь не будет забот о состоянии дорог — их будут ремонтировать и содержать арендаторы. А в целом за три базы на твоих участках земли получается кругленька сумма — погляди размер годовой платы. И деньги тебе внесут через две недели.

Кшиштоф торопливо пролистал бумаги и найдя нужную страницу, присвистнул.

— Деньги за аренду будут платить немалые. Но теперь тебе будет куда вкладывать средства, — с этими словами Эдвард полез в верхний внутренний карман пиджака.