Корейский шаманизм. Болезнь синбён, камлания кут и духи квисин - Наталия Чеснокова

и официальные дети. Специалисты по пхунсу, чигваны, занимались поиском благоприятных мест для строительства храмов, сакральных сооружений, захоронений. Но в деревнях эти функции выполняли шаманки и шаманы, которые, в отличие от чигванов, опиравшихся на знания географии и компас, общались с духами и спрашивали их совета.

Но на государственном уровне деятельность шаманов не поддерживалась. Ли Сонге, основатель Чосона, распорядился не предоставлять земли в столичной провинции Кёнгидо потомкам шаманов и буддийских монахов, а также певичкам-кисэн. Сын Ли Сонге, Тхэджон (годы правления: 1400–1418), приказал, чтобы шаманские ритуалы проводили только дважды в год — весной и осенью.

Женская ипостась духа Солнца и Луны — достаточно редкая, чаще дух представлен мужчиной-старцем

National Folk Museum of Korea

Но похоже, что распоряжения не действовали, потому что в 1435 году король Седжон (годы правления: 1418–1450) снова потребовал выселить шаманок и шаманов из Кёнгидо. И опять неудача. Не увенчалась успехом и попытка пересчитать всех шаманок и внести их в реестр муджок. В 1447 году Седжон был вынужден издать жестокий «Указ о запрете проведения недостойных церемоний» (Ымса кымчипоп). Согласно этому указу, если человек обращался к шаманкам, чтобы совершить поминальный обряд, его признавали «непочтительным ребенком» (пульхёджа). Но в конфуцианстве быть «почтительным ребенком» (хёджа) считалось обязательной добродетелью для каждого, независимо от происхождения! Каждый должен прилагать все усилия, чтобы заботиться о своем родителе и других старших родственниках, а обращение к шаманке раньше как раз и воспринималось как забота о теле человека или его духе. Через статус пульхёджа Седжон указывал, что поддерживать старших нужно иным способом. Но и этого оказалось мало: если кого-то уличали в том, что он пользовался услугами шаманок, то Седжон велел наказывать и нарушителя, и главу семьи и конфисковывать сделанные шаманкам подношения. Кроме того, шаманок продолжали насильно выселять из столичного региона.

Реестр муджок был своеобразной переписью всех шаманов и шаманок. Внесенные в этот список назывались кунму — «государственные шаманы». Далеко не все были пересчитаны: чтобы подтвердить свою деятельность, нужно было явиться в управу, а многие шаманы жили в горных районах, за пределами городских поселений и деревень.

Но после смерти Седжона, к приходу к власти его правнука Сонджона (годы правления: 1469–1494), оказалось, что вся борьба с шаманками и шаманами не принесла результатов. Они возвращались в столичный регион, где строили свои кумирни и проводили ритуалы. Аристократы — янбан — продолжали обращаться к ним, чтобы успокоить души почивших предков и помочь им перейти в загробный мир или попросить совета. Получили распространение и шаманы-хваран, которые переодевались в женскую одежду и так проводили камлания.

Поэтому неудивительно, что в летописи «Истинные записи правящего дома Чосон» (Чосон ванджо силлок) мы встречаем упоминания и других указов, запрещавших деятельность шаманок, — в 1509, 1536, 1623, 1688, 1720, 1765, 1766, 1777 и 1896 годах. Боролись с ними не только из-за желания правителей воспитать подданных в духе конфуцианской нравственности, но и банально по экономическим причинам. Каждое камлание стоило дорого, порой в качестве оплаты аристократия даже отдавала своих рабов — ноби. Поэтому шаманки и шаманы были достаточно богаты, что могло в дальнейшем сделать их крупными землевладельцами и влиятельными политическими и экономическими игроками. Соответственно, указы требовали не только расселять шаманское сословие, но и лишать подаренных рабов и других ценностей. Кроме того, шаманки и шаманы облагались специальным налогом — мусе. Взимали его тканью или рисом. Со временем, однако, это только способствовало обогащению шаманок: зная, сколько налога придется отдать, шаманки поднимали цены на камлания или проводили их чаще, чем обычно.

Впрочем, шаманизм в период Чосон — это не только борьба. Шаманки и шаманы участвовали в государственных церемониях для вызова дождя, могли работать в приютах-лечебницах для простолюдинов. К шаманизму благоволили некоторые короли Чосона: например, Ёнсангун (годы правления: 1495–1506) и Кванхэгун (годы правления: 1608–1623), — мы уже отмечали, что их почитают и современные шаманки. У Кванхэгуна был доверенный шаман Поктон, а Ёнсангун сам принимал участие в камланиях и надевал маску Чхоёна. Но в обоих случаях это увлечение считалось порочным, да и оба вана были свергнуты по разным причинам.

Бронзовое ритуальное зеркало с изображением звездного неба

National Museum of Korea

Несмотря на гонения и отрицательное отношение власть имущих, в период Чосон шаманизм неизменно присутствовал в жизни корейцев. Исследователь Андрей Ефимов считает, что дело даже не в том, что придворные и простой люд поддерживали шаманизм: к периоду Чосон он настолько слился с буддизмом и конфуцианством, что их трудно было разделить.

Изабелла Бёрд сообщает, что в конце XIX века услуги шаманок обходились Корее в 2 500 000 долларов в год! Впечатляющая сумма. Причем гонорары значительно превышали все остальные затраты на организацию ритуалов. Почему же корейцы не могли отказаться от шаманизма, даже когда страна встала на путь модернизации? Прежде всего из-за страха. Простой народ боялся неизвестного: людей пугали болезни, нарушение привычного хода жизни, гнев безликих и невидимых сил. Шаманки со своими барабанами и колокольчиками, яркими платьями и острыми ножами, эффектными танцами и песнями казались воплощением силы и опорой. Той самой незыблемой опорой, которая существовала на протяжении всех веков, пока на полуострове шли войны, менялись династии и религии.

Это хорошо заметно на примере обращений к шаманкам во время болезни близких. Несмотря на постоянные гонения, шаманизм считался основным средством лечения недугов, ведь они казались ничем иным, как проделками злых духов. Давайте рассмотрим подробнее, как обстояло дело в период Чосон с медициной и почему шаманки сохраняли свое влияние веками.

Обращение к шаманам для лечения в период Чосон

О строении человеческого тела и причинах заболеваний известно было мало. Это сейчас каждый из нас может вспомнить, где находится печень, а где сердце. В средневековой Корее внутреннее устройство человека оставалось покрыто завесой тайны.

Книги о медицине периода Корё не сохранились: в начале периода Чосон их планомерно уничтожали, считая еретическими. Опираться следовало на китайскую литературу, а не на собственные измышления. Поэтому вплоть до XVII века корейцы использовали китайские трактаты о медицине и представляли организм как вместилище «полых» и «плотных» органов, которые пронизаны каналами с текущей по ним энергией ки (китайское ци).

«Полыми» органами считались желудок, желчный пузырь, мочевой пузырь, толстый и тонкий кишечник и весь пищеварительный тракт. Эти органы ассоциировали с энергией ян и считали, что через них организм поддерживает связь с внешней средой. К «плотным» относили сердце, легкие, печень, почки и селезенку. Их ассоциировали с энергией ым (китайское инь), и они отвечали за гармонию внутри организма. Кроме того, каждый из