Бывший - все сложно - Ольга Тимофеева

Объяснит, видите ли. Заедет.

Мне сначала объясни!

Все внутри сжимается в тугой узел.

И мне кажется, что ничего не изменилось, он снова меня обманывает. Снова хочет и там, и тут. Где примут, короче.

А я ведь почти… почти сдалась.

Я отворачиваюсь к стене. Глотаю обиду.

Глава 33. Никита

Лежу в темноте. Кира ворочается в соседней комнате. А у меня в голове снова одно и то же.

Как будто вчера.

Тот день.

Олег.

Заходит без стука в палату. Мрачный, будто завтра последний день моей жизни и у меня что-то неизлечимое. Ставит стул спинкой ко мне и садится на него, как на коня. Я только из части вернулся, получил там небольшую травму и ждал, что придет Кира, а вместо нее он.

Сел, смотрит так… с жалостью.

Зная сейчас, что тогда врал мне, ему бы Оскара дать. Хотя, возможно, за время работы врачом он научился говорить всякое. И правду, и ложь.

– Ник, я должен тебе кое-что рассказать. Просто лучше это буду я, чем кто-то посторонний.

– О чем рассказать?

– Я несколько раз перепроверил твои анализы, ты не можешь иметь детей, ты в курсе?

Я сначала даже не понял.

– В смысле, не могу? А Кира? У нас ребенок будет.

– Это не твой ребенок, – Олег так спокойно говорит, как будто новости о погоде сообщает.

– А чей тогда? – в груди холодеет.

Он усмехается, подается вперед.

– Слушай, помнишь, ты как-то ляпнул, что "верных женщин не бывает" и что их надо проверять?

– И? – я сжимаю кулаки.

– Я проверил, – его глаза мерзко блестят. – Был Новый год, но ты был на дежурстве. Ну, и сам понимаешь. Мы были с ней в одной компании. Оба перебрали. Я ей помог добраться домой… а потом. Случилось.

– Врешь, – говорю, но голос садится.

– Верить или нет – твое право, – он вытаскивает из папки какой-то лист, кладет на живот. – Вот результаты анализов. Видишь? Я для примера сделал свой и твой. Сравни уровни. С таким у тебя дети не появятся никогда.

Я даже не сразу понимаю, что он мне показывает.

А я не верю. Не понимаю, как это могло быть.

– Можешь спросить у нее, – Олег спокойно поправляет рукав. – Она, конечно, будет отрицать. Но единственный вариант – тест ДНК. Можно сделать и сейчас, внутриутробно. Да, есть риск, но зато все станет ясно.

– И ты вот так, просто, в лицо… – я не верю, что это происходит.

– А что тянуть? – он встает. – Либо правда, либо живешь в иллюзии. Между нами не было никакой романтики, но, если ты вдруг решишь не воспитывать чужого ребенка, то я конечно уговорю ее, чтобы мы растили вместе нашего ребенка.

Встает. Уходит. Оставляет меня наедине с мыслями.

Я долго лежу. Не понимаю, как это могло случиться? Как она могла быть с ним? А я? А наша любовь? Планы? Будущее? Свадьба?

Она шлет мне фотки детской мебели, я между прочим спрашиваю, где она, она беззаботно рассказывает. Это недалеко, тогда я сразу еду в тот торговый центр и вижу их. Они с Олегом выбирают детское постельное, он поможет носить.

Сука! Мне хочется разломать тут все уже сразу. Но я сдерживаюсь, еду домой. Подожду их там. Вот будет сюрприз, но Кира возвращается одна.

– Ник, – радуется, вроде даже искренне, или хорошо играет? Лезет обниматься.

– Кира, скажи честно… чей это ребенок? – убираю ее руки с себя.

– Ты с ума сошел?

– Просто ответь!

– Никита, ты ненормальный? Твой это ребенок! Чей еще?

– Давай сделаем тест. Если это мой – докажи, что это мой ребенок!

– Не буду я тебе ничего доказывать.

– Значит, не мой?

– Ты что, не веришь мне.

– Я спросил, это мой ребенок или нет?

– Ты правда думаешь, что это не твой ребенок?

– Я не думаю, я знаю.

– Хах, зачем ты тогда меня спрашиваешь, если знаешь?

– Хочу правду. – Ты же ее знаешь.

– Значит, не мой.

– Значит, не твой!

Сказала, словно под дых дала.

– Сука!

Не разбирая вещи, собираюсь.

– Ты куда?

– Какое тебе дело?

– То есть ты меня тут одну бросишь? Беременную? Да?

– С кем мне изменила, тот будет рядом, пусть он и растит.

– Тебе кто вообще этот бред наплел?

– Ты сама все подтвердила.

– Ты не уедешь просто так и не бросишь меня! – становится в двери и упирается руками в дверные косяки.

– Тогда давай сделаем тест. Если я отец, чего бояться.

– Того, что может быть выкидыш. Это все равно риск. Жди семь месяцев, потом делай.

– Хочешь, чтобы я привык, а потому уже не ушел от тебя? Или замуж хочешь скорее запрыгнуть, чтобы я воспитывал твоего ребенка.

– Это наш ребенок, – меняет уже свои показания.

– Так чей? – обуваюсь.

– Твой.

– Доказательства!

– Будет тебе доказательства, когда рожу.

– Вот когда будут, тогда и вернусь.

На следующий же день написал рапорт на контракт.

Плевать куда, лишь бы подальше.

А потом… потом уже поздно было что-то менять.

Мне, конечно, тогда надо было пересдать анализы в другом месте. Но когда тебе друг говорит, что переспал с твоей девушкой, а она не особо-то и отрицает и отказывается проводить тест ДНК, ходит с ним по магазинам, выбирает игрушки, сложно не верить.

И я тогда с этой идиотской верой, что если мне сказали, что "не твой" – значит, так и есть.

Вместо того чтобы разобраться, я сбежал, как мальчишка.

Сам виноват.

Теперь думаю – а если бы тогда остался, не повелся? Поверил бы ей, разобрался во всем. Сейчас бы мы с ней жили бы вместе, и у нас была семья, у меня был сын, и я не довел бы Киру до всего того, через что ей пришлось пройти.

Она меня никогда не простит. И будет права. Потому что я сам себя не хочу за это прощать.

Если исправить какие-то ошибки и можно, то время, которое я отнял у нас и убил,