Последний пионер - Шимун Врочек

Дома меня встретил дед Гоша. Он посмотрел на меня, спокойно и ясно, – и я понял, что попался. Видимо, бабки на лавочке сообщили бабушке, а та – деду.

– Ваших рук дело? – спросил он.

Я даже не стал уточнять: какое дело. И так было ясно. Обреченно кивнул. Да.

– Хорошо. – Дед кивнул. – Что решил?

– Что в кино я сегодня не пойду.

Мы были наказаны. Я сидел в комнате и читал книги, а Жданчика бабушка оставила дома – опять на несколько дней. Он томился и страдал, как кавказский узник. И все порывался бежать… «Властелинов времени» я так и не посмотрел. А бабки потом при каждом удобном случае обзывали нас «поджигателями». Зато «барашек» вернули на место. И мы, дети, снова могли напиться воды прямо на улице, не забегая домой – и не рискуя попасть в цепкие руки бабушек, с их борщами и котлетами. Безопасность – превыше всего, постановил совет дома. Лучше голодный ребенок, чем пожароопасный. Ибо!

Так что в этом смысле справедливость восторжествовала. Но какой ценой?

* * *

– Димка, мы здесь! – услышал я голоса. Наши пришли.

Я вернулся из пучины воспоминаний на стройку. На таинственный пикник.

Мы съели шаньги. Не-е, подумал я, облизывая пальцы, англичане точно должны любить шаньги. Вкуснота.

Вареные яйца, картошка, квас. Хлеб с маслом, посыпанный сахаром. Пирожки с яйцом и луком, печенье-рыбки. Кто-то притащил термос с чаем. Это действительно оказалось здорово и романтично, словно мы в кино. Даже тяжелая пропасть внутри меня почти затянулась. Все будет хорошо. Завтра дед Гоша начнет варить свой «кулеш», по комнатам растечется сытный перловый дух – и дед с бабушкой снова станут моими любимыми. Трезвыми и настоящими.

Пикник закончился. Почти все разошлись. Остались только мы со Жданчиком.

Мы сидели на краю кирпичной кладки, свесив ноги в пустоту, и смотрели на город. В доме горело всего несколько окон, да и те постепенно гасли, одно за другим. Кунгур погружался в темноту – словно огромный океанский лайнер растворялся в тумане бесконечного океана.

– Да-а, – протянул Жданчик, дожевывая редиску. – Англичане все-таки знают толк в пожрать.

– И не говори.

Больше мы с ним не виделись. Начались девяностые, Жданчик перестал приезжать в Кунгур. Вроде бы поступил в техникум. Не знаю.

Лето закончилось.

И мой «совершенно летний друг» Жданчик навсегда остался там – в том уральском лете. Вечном, незабвенном, последнем нашем советском лете.

* * *

P. S. На самом деле слово «пикник» я узнал из повести братьев Стругацких «Пикник на обочине». Там была специальная сноска. Мол, так и так. «Герои идут и едят в красивом месте». Но я почему-то был уверен, что взял это слово именно из книги «Джейн Эйр». Сейчас проверил: в классическом советском переводе романа нет слова «пикник», хотя там герои действительно частенько собирают еду в корзину, идут с ней куда-то, а потом едят на траве. Ну что тут можно сказать… англичане!

VII. Эра истинного кунг-фу

Моя боевая мечта

Когда мне было одиннадцать лет и всяких видеомагнитофонов с видеосалонами в Нижневартовске еще в помине не было, в передаче «Вокруг света» показывали китайский фильм «Боевые искусства Шаолиня». По десять минут каждую неделю. В ожидании этой передачи я места себе не находил. И все мои друзья тоже. Это был космический фильм. Самый лучший фильм на всем белом свете.

Именно тогда я решил сбежать из дома, пройти всю Сибирь, перейти границу с Китаем и поступить в монастырь Шаолинь. Я разработал маршрут, пользуясь огромной географической картой, расстеленной на полу гостиной, и деревянной ученической линейкой. Собрал вещи. И…

Это сейчас я знаю, что фильм на самом деле назывался «Храм Шаолинь – 3» и играл там совсем еще молодой Джет Ли. И что этот фильм китайское посольство предоставило Советскому Союзу для ознакомления с китайской культурой. Ну, и для покупки прав на прокат тоже. Наши фильм покупать не спешили, зато (формально не нарушая прав) показывали его кусочками в передаче «Вокруг света» несколько месяцев подряд. Был это 1988 год.

…и не сбежал. Вскоре у нас в городе появились ксерокопии и фотокопии с книг по кунг-фу, карате, джеткундо и прочим стилям обезьяны. Затем, как грибы после дождя, выросли по всему городу видеосалоны, где по-кошачьи верещал Брюс Ли и уходил в самоволку Ван Дамм. В каждом дворе и при каждой школе появились секции боевых единоборств. Там отжимались на кулаках и хрипло рычали «хатжимэ!». В каждом киоске можно было купить фотографию с изложением биографии Бодхидхармы. В общем, пока я готовился и чертил маршрут, Шаолинь пришел ко мне сам. Я отжимался на кулаках, вырабатывал буддийское спокойствие духа перед лицом врага и научился с легкостью бить ногой в челюсть человеку выше себя на голову… Хорошее было время. Хотя, конечно, к настоящему Шаолиню все это имело весьма отдаленное отношение. Правда, сенсей из нашей секции утверждал, что в детстве сбежал в Шаолинь и потому знает, как машет хвостом разозлившийся дракон и как сложить из пальцев убийственную «лапу тигра».

А я смотрел на него, открыв рот, и думал, что этот человек осуществил мою мечту.

Танцор диско

2016 год. Дочь (наши 4 года) роется в старых DVD. Вывалила из коробки на пол и перебирает. Потом кричит мне:

– Папа, помоги мне собрать диска́!

Именно так, через «а».

– Злата, чуть попозже. Начинай, я сейчас приду.

Когда я возвращаюсь из кухни, девица протягивает мне DVD:

– Папа, я хочу посмотреть этот диска!

– Злата! – Я наконец не выдерживаю. – Надо говорить не «диска», а «диско»… тьфу. Диск, конечно.

Я замираю.

Откуда выскочило это «диско»? Неужели… Нет, я вспомнил не Траволту в «Лихорадке субботнего вечера». А что-то более древнее. Или…

Более индийское.

Точно! Я прикрываю глаза и слышу, как девичий голос поет: «Джимми, джимми, джимми. Ача, ача, ача». Смуглый красавец Митхун Чакраборти в повязке на буйной голове выпрыгивает на сцену. А потом начинает подергиваться, словно пораженный электрическим током. Падает на пол и продолжает дергаться. У него костюм с блестками и белые ботинки на высоких каблуках. Его движения никак не совпадают с ритмом музыки. Он танцует.

Он лучше всех.

«Танцор диско» вышел в Советском Союзе в 1984 году и стал легендой. Его видели миллионы. Это сейчас на поклонников индийского кино смотрят примерно как на свидетелей Иеговы, а тогда это было модно и современно. Мейнстрим и зарубеж.

Мой друг Пашка обожал индийские фильмы.

Пашка жил в