Последний пионер - Шимун Врочек

Я думаю, там от одного постоянного «дежавю» можно было крышей поехать.

Но мы с пацанами этого не понимали, поэтому решили, что они просто на стройке все такие нервные. Я бы пошел в строители, хорошая же работа! И мастерком раствор мешать и на кирпичи намазывать – дайте две!

А посмотришь на прораба, на его красное лицо и нервный тик – да ну на фиг. Лучше капитаном дальнего подводного плавания. Или десантником.

– Ну все, по местам! – скомандовал я.

* * *

«Уж полночь близится…» Пора бы и пожрать.

Стройка. Время неумолимо стремилось к двенадцати часам ночи. Луна висела над уральскими горами – идеально круглая, словно нарисованная на темном небе. Ее временами застилали тучи, как в фильмах про «Вечера на хуторе близ Диканьки» и прочих Виев.

Я огляделся.

– Красиво, – сказал я себе.

Я вообще был известный местный эстет.

К тому времени я обогатил местный лексикон выражением «живописные развалины». Пошли, пацаны, поищем живописные развалины! Почему развалины? Очень они мне нравились. Романтичные. Начитаешься Вальтер Скотта и представляешь, как из развалин живописно выходит благородный шотландский разбойник Роб Рой. Или английский Робин Гуд.

В общем, кто-нибудь разбойный, трагичный и благородный.

Из-за колонны вышел Жданчик.

Ну, тоже сойдет, подумал я.

Луна бросала мертвенный свет на горы кирпичей, связки труб, бетонные плиты с торчащими вверх, как щупальца, ржавыми арматуринами. Тени ложились под странными углами и рисовали таинственное и неведомое. Здесь было где разгуляться воображению… Я поежился… Немного страшно. Но клево.

– Ух ты, какие живописные развалины! – сказал я, не удержавшись.

Жданчик посмотрел на меня с прищуром: ты че, серьезно?

– Ничего мы поджигать не будем! – сказал я торопливо. Не знаю, почему я вдруг вспомнил ту историю.

Жданчик взвился. Видимо, тоже вспомнил.

– Да я ниче!

– Знаю я твое «ниче».

Жданчиковы идеи нужно давить на корню, а то не успеешь оглянуться – и ты уже влип. Это я научен горьким опытом.

– Ты че с пустыми руками? – спросил я, чтобы перевести разговор.

Жданчик с досадой покрутил носом.

– Да меня бабушка хотела домой загнать, – сказал смущенно. Махнул рукой. – Сказала, ты на часы смотрел?

– А ты?

– Ну, я крикнул ей на кухню, что сейчас разуюсь, а сам дверь прикрыл тихонько – и деру. Пусть думает, я спать лег.

В этом весь Жданчик.

– Ну ты даешь, – только и сказал я.

– Че я, часов не видел? – сказал Жданчик небрежно. Я вздохнул. Эх ты, властелин времени.

* * *

Властелины времени.

Прежде чем напротив дедова дома возникла стройка и по ней начал бегать прораб с красным лицом и «железными» нервами, там стояли частные дома. Огороды, малина, ирга, крыжовник. Деревянные, серые от времени заборы. Заросли вековой крапивы. Лопухи размером с блюдо из бабушкиного серванта (которое, конечно, никогда не доставали).

Мы регулярно, играя во дворе нашего дома, запинывали через забор мячик – и по жребию лазали туда его доставать. В чужой огород, но с благородной целью.

Собака – лохматый непонятно какой породы пес – рвется с цепи, а ты лихорадочно ищешь мяч в зарослях малины и смородины. Да где же он?! Где?!

А потом видишь: мяч спокойненько лежит посреди рядов картофеля.

Ну блин. Сердце стучит в ушах. Словно ты в разведке.

А потом дома расселили – и все начало приходить в запустение. Собака больше не лаяла, мячик доставать – уже никакого тебе опасного задания, просто грустно лезешь в заросли. Эта зона утратила свое очарование. Волшебство ушло.

Почти…

Место расчистили. Дома снесли, сломали и растащили бульдозером. От прежней жизни осталось только одно напоминание – кусок забора. Серый мощный столб, ряд досок и маскирующие кусты по бокам. Спрятавшись там, можно было оставаться невидимым для всего двора – и тихонько наблюдать в щелочку между досок, как тебя ищут в прятках и пытаются застукать. Козырное место!

И вот однажды мы со Жданчиком придумали ему иное применение.

Было жаркое лето. Солнце палило так, что я взмок, еще только выскочив из подъезда. Футболка липла к лопаткам.

Мы со Ждановым сосредоточенно бродили вокруг дома и скучали. На речку не хотелось, хотелось приключений. Я знал это томление – и даже немного его побаивался. Зуд приключений и отваги. Именно такой зуд толкал нас со Жданчиком на вылазки в странные места – например, на территорию промзоны МРЗ, мотороремонтного завода, где можно было найти огромные куски цветного мела, похожие на грифели карандашей для великанов. Здесь везде лежали плоские непонятные буквы «E», словно часть неведомого алфавита – потому что других букв никто никогда не находил (хотя иногда врал, что нашел, но потерял). Именно там, на служебных ж/д путях, где несколько раз в день проезжал тепловоз, мы со Жданчиком подкладывали на рельсы монеты, гвоздики, иногда даже найденные здесь же ржавые гайки и болты. Тепловоз проезжал, коптя черным дымком и громыхая, мы подбегали и собирали еще горячие плоские блинчики – от монеты, от болта. Все разной формы, как неведомый алфавит: в котором есть «Т», «О» без дырочки и, конечно, «Е».

Но вернемся к козырному месту. Наматывая круги, мы снова и снова проходили мимо него… И тут я наткнулся взглядом – и вдруг увидел перед собой черно-белую гравюру из учебника истории. Встал как вкопанный. Контуры уцелевшего забора напомнили мне… Конечно!

– Константинополь, – сказал я вслух.

– Че такое?

Я вздохнул. В плане истории Жданчик был чистый лист. Причем спрятанный где-то в укромном месте.

– Ну, сейчас это Стамбул, – пояснил я. – А когда-то был христианский город, византийский. Крестоносцы его разграбили и сожгли. Понимаешь? Если мы построим крепость…

Жданчик загорелся. Глаза вспыхнули, как прожекторы:

– А потом ее подожжем? Да, давай!

Я хотел возразить: даже не думай, – но вдруг мысленно увидел перед собой ожившую гравюру «Вступление крестоносцев в Константинополь». Рев пламени, дым, крестоносцы занесли мечи. И неожиданно кивнул.

Так было принято это роковое решение. Мы построили крепость у забора – из обломков досок и щепок. Стены, башни, казарму для солдат. Напихали комки желтоватых старых газеты, которые нашли тут же. Есть! Все было готово к падению Константинополя. Я вытащил из кармана коробок спичек, потряс его у уха. Осталось всего ничего. Я не курил. Это был особый коробок – для шалостей.

Чирк! Спичка вспыхнула и тут же погасла.

– Давай я! – Жданчик вертелся вокруг, нетерпеливо подпрыгивая. Чуть не пихал меня в бок локтем от избытка чувств. – Ну дай!

– Не говори под руку, – пробурчал я. Осторожно чиркнул последней спичкой – да! Да! Она загорелась. Я поднес