Наладчик 2 - Василий Высоцкий

района, принес мне крайне любопытную информацию. Глеб Самойлович, желая выслужиться перед Штерном и заодно наладить контакты с новыми оптовиками из южных республик, организовал грандиозную «сходку». И не где-нибудь в прокуренном подвале, а на элитной номенклатурной даче в Серебряном Бору, которую он снял через коррумпированные связи.

Программа намечалась классическая, в лучших традициях партийно-криминальной элиты: зимняя охота на кабанчика с вышек, стрельба по мишеням, баня с девочками по вызову, коньяк рекой и обсуждение серьезных схем. Штерн был приглашен в качестве почетного гостя.

Мой внутренний полковник мгновенно почуял запах пороха и идеальной оперативной комбинации.

Для начала я должен был навестить своего куратора.

Мы встретились со Смирновым на нашем старом месте — в стрелковом тире ДОСААФ. Здесь всегда пахло оружейным маслом и свинцом, а грохот малокалиберных винтовок отлично глушил любые разговоры.

Я положил на барьер ТОЗ-8, выбил пять из пяти в черную мишень на пятидесяти метрах и повернулся к майору. Он стоял рядом, внимательно изучая мою мишень через оптическую трубу.

— Валерий Петрович, у меня для вас есть жирный, откормленный гусь, — негромко произнес я, отщелкивая затвор винтовки. — Намечается крупный сабантуй. Глеб Петров, правая рука Штерна, собирает цвет теневого южного импорта на даче в Серебряном Бору. Охота, блуд и переговоры о контрабанде. Штерн тоже там будет.

Смирнов оторвался от трубы. Его серые глаза блеснули профессиональным азартом.

— Даты? Время? Кто именно будет из южных?

— В эту пятницу. Заезд гостей с восьми вечера. Южных будет человек пять, все с тугими лопатниками и, скорее всего, с нелегальными стволами. Охота же, как-никак, — я криво усмехнулся. — Вы можете накрыть там всю малину. Взять их тепленькими.

Майор достал блокнот, быстро застрочил карандашом.

— Отличная работа, Мордов. Мы упакуем их так, что они до конца жизни будут тайгу лобзиком пилить. Штерн пойдет паровозом. Операция закроется.

— Отставить, товарищ майор, — я жестко положил руку на его блокнот, заставляя прекратить писать. — Штерна там не будет. Вернее, его там не должно быть, если мы хотим взять всю его империю, а не только пару залетных барыг. Если возьмёте его там, то большая часть активов уйдёт к другим людям.

Смирнов нахмурился.

— Не понял. Ты же сам сказал, что он приглашен.

— Приглашен. Но я сделаю так, что он не поедет, — я достал сигарету, закурил, игнорируя запрещающую табличку на стене тира. — Поймите, Валерий Петрович. Если вы повяжете Штерна на даче вместе со всеми, его адвокаты и купленные чиновники отмажут его быстрее, чем вы довезете его до Лефортово. Скажут: приехал уважаемый директор артели поохотиться, а тут какие-то бандиты. Ничего не знаю, ничего не видел. Нам нужно, чтобы Штерн сам, своими руками, сдал нам всю свою бухгалтерию. Чтобы он остался один. Без своих цепных псов. Как раз на одного из них и будет охота.

Я затянулся, пуская дым в тусклую лампочку:

— Мы уберём Петрова руками Конторы. А Штерну вложу в голову мысль, что Петров — крыса. Что это он сдал медвежатников на пищекомбинате, а теперь хотел сдать самого Льва Борисовича, чтобы подмять его империю под себя.

Смирнов смотрел на меня долго и пристально. В его взгляде читалась смесь восхищения и легкой оторопи. Для восемнадцатилетнего пэтушника я плел интриги на уровне начальника аналитического отдела КГБ.

— Двойная игра, Мордов, — медленно проговорил майор. — Ты ходишь по острию ножа. Если Штерн заподозрит, что крыса — ты… Тебя найдут в Москва-реке по весне. Может быть… И я не успею тебя вытащить.

— Это мои проблемы, командир, — я затушил окурок о край урны. — Готовьте группу захвата на пятницу. Серебряный Бор. Ждите черную «Волгу» с номерами Штерна. Как только она пересечет ворота дачи — начинайте захват. Работайте жестко. Лицом в снег, без разговоров. При сопротивлении — сразу же стрелять. Все должны понять, что операция готовилась загодя.

Смирнов кивнул. Мы поняли друг друга.

Вечером того же дня я спустился в бункер Штерна под артелью инвалидов.

Охрана пропустила меня без обычного шмона — я уже числился в ближнем круге, человеком, который приносит результат. Лев Борисович сидел за своим массивным дубовым столом, просматривая какие-то накладные. Рядом, развалившись на кожаном диване, сидел Глеб Самойлович Петров. Он громко ржал, рассказывая какую-то сальную шутку, потирая свои пухлые, потные ладошки.

Ручкин, молчаливый силовик, стоял у окна, сложив руки на груди.

— А, Гена! Проходи, — Штерн оторвался от бумаг. Лицо его было уставшим, но довольным. — Как там улицы? Твоя гвардия не дремлет?

— Район стерилен, Лев Борисович, — я подошел ближе, кивнул Петрову и Ручкину. — Баксановские урки после нашей последней беседы забились под плинтус и дышать боятся. Фарца барыжит, приносит свой процент регулярно.

— Молодец. Хвалю, — Штерн откинулся на спинку кресла. — Глеб вот тут организовал нам отличные выходные. Завтра едем на природу. Свежий воздух, кабанчики, банька. Нужные люди с юга подтянутся. Будем расширять рынки сбыта. Отдохнем по-царски!

Глеб самодовольно приосанился, поправив лацканы дорогого импортного пиджака.

— Всё по высшему разряду, Лев Борисыч! Девочки будут как огонь, коньяк самый наилучший! Я лично периметр проверил, люди там надежные. Ни одна муха не пролетит без моего ведома.

Я постоял пару секунд молча. Сделал вид, что мнусь. Потер подбородок, опустил глаза в пол. Классическая поза подчиненного, который хочет сказать что-то очень неприятное своему боссу, но боится.

Штерн, будучи тонким психологом, мгновенно уловил мою заминку.

— Что такое, Гена? У тебя лицо, будто ты лимон сжевал. Что-то не так?

Я тяжело вздохнул. Посмотрел на Глеба, потом перевел взгляд на Штерна.

— Лев Борисович… Можно с вами на пару слов? С глазу на глаз. Дело не терпит отлагательств. И… касается безопасности. Вашей личной.

Глеб Петров возмущенно фыркнул, его бегающие глазки сузились:

— Эй, студент, ты рамсы не путай! Какие секреты от меня могут быть у хозяина? Я тут второе лицо!

— Вот именно потому, что второе, я и хочу поговорить с первым, — ледяным тоном осадил я его.

Штерн нахмурился. Он не любил тайн внутри своего аппарата, но мое поведение было слишком нетипичным. Я не паниковал просто так.

— Глеб, Семён, выйдите. Подождите в коридоре, — коротко бросил он.

Ручкин молча отлепился от окна и вышел. Глеб, пыхтя от возмущения и бросая на меня испепеляющие взгляды, последовал за ним. Тяжелая дверь закрылась.

Мы остались одни. Тишину кабинета нарушало только