Наладчик 2 - Василий Высоцкий

Глава 13

«Сломанную мебель или расшатанные отверстия для шурупов заполняли спичками или деревянными щепками, смазанными клеем»

Маленькие хитрости

Декабрь семидесятого года окончательно перестал прикидываться ласковым дедушкой Морозом и превратился в злого вертухая на вышке. Морозы стояли такие, что птицы замерзали на лету, падая в сугробы мелкими каменными комочками. Москва заиндевела, съежилась, спряталась за поднятыми воротниками тяжелых пальто и густым паром из теплотрасс.

Я сидел в нашей котельной, которая за эти месяцы превратилась из заброшенного подвала в настоящий штаб партизанского отряда. В углу уютно гудела печка-буржуйка, Михан с голым торсом, блестя от пота, яростно молотил по тяжелой груше, набитой песком. Шуруп ковырялся в проводах нашего нового усилителя, а Кабан, разложив на ящике газету, аккуратно чистил свою верную монтировку ветошью.

Пять тысяч рублей, полученных от Штерна, жгли карман недолго. Я вложил их в дело. Мы закупили нормальную спортивную форму — синие шерстяные костюмы с белыми полосками, которые нам достал через десятые руки Эдик-Америка. Достали настоящие боксерские перчатки, лапы. А главное — я купил «колеса». Две старые, но крепкие «Явы-350». Теперь мы были мобильны. Наша «Гвардия» из десяти человек превратилась в компактный, зубастый и очень злой спецназ.

— Командир, — Кабан оторвался от чистки железа. — Игорек, комсорг наш, опять змеей вьется. Сегодня в коридоре меня ловил. Предлагал путевку в «Артек»… ну, не в сам «Артек», а в какой-то лагерь актива в Подмосковье. Говорил, что ты нас в темные дела втягиваешь, а он — светлое будущее.

Я усмехнулся, расправляя плечи.

— И что ты ему ответил?

— Послал по известному адресу. Сказал, что мне под твоим началом интереснее, чем с его пионервожатыми хороводы водить. Но парень он скользкий. Подкапывается под тебя, Гена.

— Пусть копает, Серега. Яма глубокая получится — сам туда и рухнет.

Я встал и подошел к карте района, приколотой кнопками к кирпичной стене. Баксан после того замеса у ДК затаился. Его урки больше не лезли на рожон, но я знал — это затишье перед бурей. Штерн требовал результата. Он хотел полной монополии, и мы были его инструментом.

Но сегодня у меня была другая встреча. Интеллектуальная.

Я дошел до сталинки Марины Александровны. В подъезде пахло кошками и старым деревом. Поднялся на третий этаж, нажал на кнопку звонка.

Она открыла почти сразу. На ней был мягкий домашний халат, очки на кончике носа. Увидев меня, она расцвела.

— Гена! Проходи скорее. Холодно-то как…

В квартире у Марины был свой микромир. Полки до потолка забиты книгами, на столе — стопки рукописей, пахнет заварным кофе. Настоящим, не тем ячменным суррогатом из столовки.

— Садись, — она суетливо начала наливать кофе в маленькие чашечки. — Я раздобыла «Мастера и Маргариту». Это… это что-то невероятное, Гена! Про Иешуа, про Пилата… Ты должен прочитать.

Я сел в кресло, чувствуя себя как в засаде в тылу врага. В моем родном 2026-м Булгакова проходили в школе, а тут люди за эти страницы могли карьеры лишиться.

— Спасибо, Марина Александровна. Почитаю на досуге. Между разборкой двигателя и патрулированием.

Она присела напротив, глядя на меня своим восторженным взглядом.

— Ты опять иронизируешь. Почему ты так боишься показать, что ты умнее, чем хочешь казаться? Тот твой комментарий про Гегеля… Это же уровень академика!

Я отхлебнул горький кофе. Хорош, чертяка.

— Знаете, Марина Александровна, в некоторых кругах быть слишком умным — опасно для здоровья. Лишние знания умножают не только скорбь, но и количество дырок в организме.

Она вдруг протянула руку и коснулась моих костяшек — сбитых, в свежих ссадинах после вчерашней тренировки. Ее пальцы были тонкими и прохладными.

— Опять дрался? Зачем тебе это, Гена? У тебя ведь дар. Ты мог бы писать, исследовать…

Я мягко убрал руку.

— Кто-то должен делать и грязную работу, Марина Александровна. Чтобы такие, как вы, могли спокойно читать Булгакова и пить кофе. Ладно, мне пора.

Я забрал серую папку с самиздатом и вышел. Между нами была пропасть в десятилетия опыта. Она видела во мне «романтичного бунтаря», а я видел в ней гражданский объект, который нужно охранять. Не более того. Хотя… пахла она действительно здорово. Тонко так, волнующе.

* * *

На следующий день меня вызвал Штерн. На этот раз встреча была не в бане, а в его «официальном» кабинете в артели.

Лев Борисович выглядел триумфатором. Провал с пищекомбинатом был забыт, Глеб Петров надежно сидел в Лефортово, а значит, позиции «хозяина» только укрепились.

— Проходи, Гена, садись, — он указал на кресло. — Есть разговор. Важный.

Я сел, сохраняя на лице выражение легкой скуки.

— Слушаю.

— Ты знаешь Вахтанга Гогичашвили? Директора плодоовощной базы? — Штерн прищурился за золотыми очками.

У меня внутри словно ледяной иглой кольнуло. Но лицо осталось каменным.

— Слышал. Серьезный человек. Говорят, брат у него во вторых секретарях обкома ходит.

— Именно, — Штерн закурил дорогую сигару. — Вахтанг сидит на золотой жиле. Через его базу проходят такие потоки фруктов и овощей, что можно прокормить половину Европы. Но главное не в капусте, Гена. Главное в логистике. У него идеальная система складов и фур. Идеальная прикрышка.

Штерн выпустил густое облако дыма.

— Я хочу зайти на его базу. Мне нужно, чтобы мои фуры с тканями и кожей проходили через его терминалы под видом мандаринов или картошки. Это в разы увеличит наши обороты. Но Вахтанг… он упрямый баран. Гордый кавказец. Считает, что он сам по себе. Отказал моим людям.

— И что вы предлагаете? — спросил я, чувствуя, как сжимаются кулаки в карманах.

— Нужно оказать на него давление. Небольшое, но убедительное. Твои пацаны должны «зайти» на базу. Устроить там небольшой дебош. Побить пару грузчиков, разбить витрины в административном корпусе. А ты… ты придешь к нему как «решала». Скажешь, что в районе появились неуправляемые группировки, милиция не справляется, а ты можешь обеспечить безопасность. За определенный процент и… полное содействие моим грузам.

Штерн улыбнулся — хищно, как акула, почуявшая кровь.

— Вахтанг тебе верит. Ты его сына из воды достал. Он примет тебя с распростертыми объятиями. Сделай это, Гена. Это будет наш главный проект.

Я молчал. В голове проносились варианты. Предать Вахтанга? Человека, который стал мне почти отцом в этом времени? Который дарил Светочке персики и ящик Киндзмараули на