Скованные/Manacled - Сен Лин Ю

крыло. Гермиона постоянно прислушивалась, не было ли вдалеке звука каблуков Астории. С ночи, как та проводила ее в спальню Малфоя, они больше не встречались. Но порой Гермиона видела, как кто-то смотрит на них из окна, когда они с Малфоем гуляли по окрестностям поместья. Ей не хотелось проверять, были ли правдой угрозы Астории, сказанные в самом начале ее пребывания здесь.

В тот день она исследовала большую часть центрального крыла. Гермиона начала думать, что Малфой использовал магию ее крови, чтобы держать большую часть комнат в поместье закрытыми от нее: слишком много дверей оказались запертыми. Он заключил ее в клетку, возведенную из ее собственной крови.

На следующий день она чувствовала себя еще хуже.

Спустя три дня зелье не появилось на ее тумбочке. Гермиона догадывалась о причине и едва смогла заставить себя поесть. Какое-то время она беспокойно расхаживала по комнате, а потом зашла в комнату дальше по коридору и долго сидела под струями душа, пытаясь унять дрожь в теле.

Домовой эльф появился в ее комнате после обеда, чтобы забрать посуду.

— Тебе нужно подготовиться к сегодняшнему вечеру, — сказал он, прежде чем трансгрессировать.

Гермиона сидела в кресле, оцепенев. Она это знала. Но подтверждение ее мыслям все равно заставило ее чувствовать себя еще хуже. Пока у нее был месяц между этими встречами, страх смог немного притупиться. Теперь же ей казалось, что все ее органы связали в настолько тугой узел, что вскоре что-то внутри нее разорвется на куски. Грудь сдавило от ужаса, и Гермиона с трудом заставляла себя делать судорожные вздохи.

Она приняла ванну. Вернувшись в спальню, девушка то и дело бросала взгляд на середину комнаты. Гермиону приводила в ужас одна мысль о том, что Малфой может захотеть разнообразить их встречи.

Ей не хотелось быть изнасилованной каким-то другим способом.

Гермиона почти заплакала от облегчения, когда ровно в 7:30 вечера посреди комнаты появился стол.

Ей захотелось ударить себя. В каком извращенном мире женщина могла мечтать быть изнасилованной в привычной для неё манере?

В течение пяти дней Малфой приходил и уходил, не говоря ни слова. Точно так же, как делал это в предыдущем месяце.

Каждый вечер Гермиона сжимала руками края стола и представляла, что варит успокоительное зелье. У нее было столько времени, чтобы обдумывать детали, что она даже представляла, как можно разложить его на составляющие в обратной последовательности.

Гермиона старалась представить весь процесс настолько реальным, насколько было возможно. Возрождала в памяти запахи и ощущения. Была дотошной к каждой мелочи. Слишком одержимой к деталям.

Она была где-то очень-очень далеко от движений и толчков. От врезавшегося ей в бедра острого края стола. От скользящих движений внутри себя. Гермиона не позволяла сознанию зациклиться на этом.

Ее здесь не было.

Она была занята приготовлением зелья.

Встав на маленький стул-стремянку, девушка снимет с полки оловянный котел. Отточенным взмахом палочки разожжет огонь. Подождав минуту, пока котел разогреется до средней температуры, добавит в него несколько капель яда муховертки. И будет держать колбу в правой руке, слегка наклонив. Ее нос почти ощутит резкий запах ингредиентов.

Часть яда начнёт испаряться уже после минуты нахождения в разогретом олове. Гермиона соберёт выделившийся пар со стенок котла в склянку, чтобы потом использовать его как местное обезболивающее. Достав из банки часть мозга ленивца, она будет резать его длинным ножом так тонко, что кусочки будут просвечивать. Мозг под ее ладонями покажется мягким и вязким на ощупь. Движения Гермионы будут плавными, а нож в ее руках очень острым. Через минуту она убавит огонь и распределит нарезанные кусочки по дну котла, позволяя смешиваться каплям яда и частичкам мозга, пока они не превратятся в вязкую субстанцию синего оттенка.

Тем временем Гермиона займётся приготовлением дремоносных бобов. Она использует двадцать штук. Раздавит их кинжалом, чтобы из них выделился сок. Чувствуя, как пульсирует ее большой палец от усилий. Гермиона представила, как бобы раскалываются под острием ножа. Добавив их сок, она помешает зелье двенадцать раз по часовой стрелке с помощью специальной указки из серебра и восемь раз — против, палочкой из ясеня. Затем зелье нужно будет доварить на маленьком огне в течение семидесяти трех часов. Такой долгий процесс приготовления требуется, чтобы нейтрализовать усыпляющий эффект сока дремоносных бобов. После этого зелье станет бледно-зелёным. На семьдесят четвертом часу Гермиона добавит щупальца растопырника, экстракт морского лука, листья валерианы и измельченную скорлупу яиц огневицы. Она доведет эту смесь до кипения, а потом использует охлаждающие чары, остудив почти до замерзания. Зелье приобретёт темно-синий оттенок и водянистую консистенцию. На поверхность снадобья Гермиона капнет сироп чемерицы. Одна капля и десять медленных помешиваний по часовой стрелке, позже — против часовой. Ее рука бы немного устала к тому моменту. Всего тридцать капель сиропа, пока зелье не станет вязким и не начнёт прилипать к ясеневой палочке для помешивания. Затем указкой из серебра она размешает зелье еще три раза, оставит на пять минут на медленном огне, а позже, сняв, даст ему остыть до комнатной температуры без помощи магии. Цвет станет темно-серым, а консистенция тягучей, как сироп. Зелья хватит на двадцать пять порций.

Гермиона варила его в своем воображении каждый вечер. Меняла количество составляющих и способ приготовления. Обдумывала последовательность добавления ингредиентов. Спустя пять дней она решила, что знает рецепт полностью.

На шестой день Гермиона заставила себя выйти на улицу в одиночестве, опасаясь, что Малфой придет и потащит ее насильно.

Девушка решила, что преодоление агорафобии было для нее сейчас на первом месте. Любые другие ее планы относительно Малфоя могли подождать, пока она не будет способна выходить на улицу без страха.

Но глубоко в душе Гермиона понимала, что пытается обмануть себя и попросту избегает Малфоя. Она не могла представить, как заставить его убить ее, если у нее не получалось и слова вымолвить без его разрешения. Что касалось его идеи с соблазнением, то это даже звучало до абсурдности нелепо.

На следующее утро Малфой появился на пороге ее спальни, пригвоздил ее тело к постели и вторгся в воспоминания. Он едва ли сказал ей хоть слово. Когда с легилименцией было покончено, он просто развернулся и вышел из комнаты.

Спустя два дня Гермионе приснился сон, в котором Аластор Грюм стоял напротив нее в крохотной подсобке. Его глаз, как всегда, подозрительно выискивал что-то. Гермиона не могла различить ни слова из их разговора, словно они находились под толщей воды. Грюм настойчиво всматривался в ее лицо, словно ожидая