Скованные/Manacled - Сен Лин Ю

Ей показалось, что на задворках ее сознания что-то треснуло. Что-то холодное просочилось туда, пока она не ощутила, что ее разум полностью окутан этим. Как будто кто-то вытащил ее мозг и поместил его в резервуар с ледяной водой. Ее тело было здесь, но разум — нет. Это было похоже на восприятие себя в третьем лице.

Ее сердцебиение упало до ровного ритма.

Она должна была запаниковать. Как будто ее сознание перестало зависеть от эндокринной системы. Не было никаких всплесков адреналина. Никакой паники или страха.

Она посмотрела на Малфоя.

Гермиона понимала, что ненавидит его. Это была информация, которая казалась чрезвычайно важной, и все же она не могла ее почувствовать. Ненависть была скорее фактом, нежели эмоцией.

Он пристально смотрел на нее.

— Как ты себя чувствуешь, Грязнокровка? — спросил Малфой через мгновение. Его острые глаза подмечали каждую деталь, изучая ее лицо, глаза и позу, пока она стояла перед ним. Ее руки перестали дергаться — девушка поняла это, когда он взглянул на них. Малфой как будто анализировал ее поведение. Гермиона почувствовала, как ее кожу покалывает от осознания, и слабая дрожь пробежала по спине, но она не ощутила соответствующего прилива страха. Просто факт.

— Холодно, — ответила она. — Мой мозг чувствует холод. Что ты со мной сделал?

— Зелье предназначено для того, чтобы ты адаптировалась в поместье, — сказал он, отступая назад и продолжая внимательно разглядывать ее. — Теперь я больше не обязан следить за тобой лично.

Гермиона промолчала. Ее мозг занимался анализом.

Незнакомое поместье на секунду встревожило ее своей неизвестностью. Заставило запаниковать. Зелье препятствовало этому. Теперь она могла идти куда угодно.

Зелье блокировало все, что Гермиона ощущала. Ей не было грустно. Не было злости. Или стыда. Ее горе исчезло. Ее ярость.

Она была... ничем.

Она просто существовала в холодном небытии.

Она посмотрела на Малфоя.

— Так вот, каково это — быть тобой?

Примечание к части

Арт к главе.

Автор avendell Что с нами стало? https://www.instagram.com/p/CABMSPHnYqY/

11.

Малфой издал слабый смешок.

— Нравится? — спросил он.

Девушка перевела на него взгляд. Было легко смотреть на Малфоя сейчас, когда страх или ненависть не застилали ей глаза. Умом Гермиона понимала, что он был опасен, но тело ее никак на это не реагировало. Живот не сводило от страха. Сердцебиение не учащалось. Он волновал ее не больше статуи в саду.

— Такое чувство, будто я умерла, — сказала она.

Малфой кивнул, словно подобного ответа и ждал.

— Эффект временный. Он пройдет через двенадцать часов. И через какое-то время у тебя выработается к нему иммунитет. Но зелья должно хватить, чтобы ты успела привыкнуть к поместью и его окрестностям.

Гермиона продолжала сверлить его взглядом.

— Ты ведешь себя по-другому со мной. Не такой сердитый, как обычно. Почему ты вообще делаешь это для меня? — девушка нахмурилась, пытаясь разобраться в причине. Очевидно, она все еще была в состоянии удивляться.

Малфой поднял бровь и наклонился так близко, что Гермиона могла чувствовать его дыхание на своей щеке.

— Я делаю это не для тебя, Грязнокровка, — прошептал он ей на ухо, — а для себя. Ты сейчас вообще не в состоянии ощутить разницу.

Он выпрямился.

— Видишь? Ничего. Ни учащенного пульса, ни повышенного сердцебиения. Я могу призвать боггарта или нагнуть тебя за столом, а ты и глазом не моргнешь. Никакого удовольствия.

Гермиона задумчиво кивнула. Если бы она захотела покончить с собой, было проще сделать это под действием зелья. Возможно, Малфой не сможет ничего почувствовать, пока не будет слишком поздно.

Его лицо окаменело. Он указал на дверь и произнёс:

— Пойдём.

Гермиона захватила свою мантию и последовала за Малфоем на улицу. Он остановился на веранде и наблюдал, как она в одиночестве спускается по ступенькам. Дорожку почистили от снега, но ноги Гермионы пронзило холодом, стоило ей ступить вниз. День выдался невероятно морозным.

Она замерла на пару мгновений, пытаясь решить, куда пойти. Подумав, девушка направилась к лабиринту из живой изгороди. Малфой ни разу не водил ее туда на их совместных прогулках. Гермионе было интересно, сможет ли она найти из него выход самостоятельно.

Лабиринт был огромен. Он напомнил ей о Турнире Трех Волшебников. Гермиона сомневалась, что эта живая изгородь попытается напасть на неё или же что в глубинах лабиринта она сможет встретить темных существ. Девушка прогуливалась по петляющим, извилистым дорожкам, думая о зелье, которое Малфой заставил ее принять.

Ее посетила мысль, что он и сам принимал его, чтобы всегда оставаться таким же хладнокровным и злым негодяем, но она тут же отмела эту идею. Убивающее заклятье было основано на эмоциях. Его невозможно было наложить, ничего не чувствуя.

Хотя Малфой казался способным на что угодно, когда дело касалось этого заклинания.

Отбросив мысли о нем и его неиссякаемом источнике ненависти, Гермиона поняла, что принятое зелье могло стать для нее полезным. Благодаря его воздействию у нее появилось куда больше шансов на побег, чем за весь прошедший месяц. Настолько больше, что это казалось подозрительно неосторожным со стороны Малфоя.

Она внезапно остановилась.

Малфой не был беспечным. Неважно, насколько ему претила сама мысль присматривать за ней. Должно существовать какое-то безотказное средство, которое делало его таким уверенным в себе и позволяло накачивать ее мощным успокоительным. Иначе он не стал бы так рисковать, даже если находиться с ней рядом было для него равносильно пытке.

Она ведь почти выбросилась с балкона, Малфой едва успел ее остановить. Словно зная, в какой точно момент ему следовало появиться рядом…

Гермиона посмотрела на свои запястья.

Он должен был как-то почувствовать это благодаря наручникам. Но как он смог распознать акт самоубийства, при этом отличить его от других ее экстренных состояний, к примеру, панических атак? Чары, отслеживающие ее здоровье и сознание, даже специально настроенные, вряд ли смогли бы показать настолько тонкую разницу.

Только если…

Малфой каким-то образом читал ее мысли через наручники…

Стоило этой идее оформиться в ее голове, как девушка тут же осознала, что это возможно. Гермиона не понимала, как осуществлялся процесс, но была уверена, что это правда.

Это начинало раздражать. Она должна была прийти в ярость от только что полученной информации, но не могла ничего ощутить. Она должна