Скованные/Manacled - Сен Лин Ю

Он окинул взглядом поместье и добавил:

— Ты хуже собаки.

Малфой зашагал вниз по ступенькам, а потом повернулся и остановился на гравийной дорожке.

— Пойдем, — сказал он холодным голосом. Его глаза полыхали, а губы были сжаты в жесткую линию, когда он смотрел на нее.

Гермиона недоверчиво уставилась на него. Скорее ад замёрзнет, чем присутствие Драко Малфоя удержит ее от приступа паники.

Принуждение потянуло ее вперед.

Гермиона глубоко вздохнула, осторожно спустилась по ступенькам и после минутного колебания ступила на гравий. Она сделала четыре шага по нему в неверии.

Судя по всему, в аду сегодня было прохладно.

Малфой повернулся и быстро направился вниз по тропинке, а она последовала за ним.

«Наверное, так действовали наручники», — предположила девушка. Он приказал ей идти, и она пошла. Наручники заставляли ее быть послушной при изнасиловании. Как бы ни действовало это принуждение, оно, по-видимому, было способно подавлять ее панические атаки точно так же, как они подавляли желание отбиться от Малфоя, а затем убить его долгим и болезненным способом.

Он шел вдоль внешней стороны лабиринта живой изгороди, пока они не миновали его полностью, а затем повел ее по тропинкам среди зимующих клумб роз.

Гермиона задавалась вопросом, было ли что-нибудь в поместье Малфоев, что не казалось бы холодным, мертвым и пустым. На посыпанных гравием дорожках не лежало ни одного неуместного камня. Розовые кусты были тщательно подстрижены на зиму. Живые изгороди врезались в небо точными ровными стенами.

Гермиона никогда особенно не интересовалась внешним видом английских имений, но поместье Малфоев все равно было одним из ужаснейших мест для жизни, что она видела. Лабиринт живой изгороди, белый гравий, голые деревья и кустарники.

Возможно, весной и летом их владения выглядят не так ужасно, но в его нынешнем виде даже автостоянки ей казались эстетически привлекательнее.

Малфой, похоже, тоже не был склонен наслаждаться видом.

Промчавшись по дорожкам около часа, он повел их обратно в поместье. Когда они подошли ближе, она заметила, как дернулась занавеска в окне.

Малфой подошел к комнате Гермионы, но вместо того, чтобы исчезнуть, зашёл внутрь, глядя на нее.

Она замерла и принялась теребить застежку мантии. Возможно, если Гермиона проигнорирует его, он уйдет.

— Ложись, — скомандовал он через мгновение.

Она удивленно посмотрела на него, и Малфой злобно ухмыльнулся, шагнув к ней.

— Если только ты не предпочитаешь сделать это на полу, — сказал он.

Гермиона не шелохнулась. Она просто смотрела на него, оцепенев от ужаса. Он вытащил палочку, и после резкого невербального щелчка Гермиона почувствовала, как его магия схватила ее и потащила назад, пока она не столкнулась со своей кроватью и не упала на нее.

Малфой подошел к ней со скучающим видом. В его глазах появился слабый блеск.

Гермиона прикусила губу, чтобы не захныкать, и скрестила руки на груди.

Он посмотрел на нее сверху вниз, а затем, зажав ее ноги своими, склонился над ней.

Гермионе хотелось убежать с кровати. Хотелось закричать. Жаль, что у нее не было ни капли магии, чтобы отбиться от него.

Послушная. Тихая. Не сопротивляющаяся.

Она уткнулась подбородком в плечо и попыталась отодвинуться от него как можно дальше.

Его правая рука уперлась в матрас рядом с ее головой, и тогда она почувствовала кончик палочки под своим подбородком.

— Смотри на меня, Грязнокровка, — приказал он.

Ее подбородок дернулся, когда она повернулась, чтобы посмотреть ему в глаза. Они были всего в нескольких дюймах от нее. Его зрачки были сужены, а серая радужка напоминала шторм.

Он вошел в ее сознание.

Она задохнулась от шока.

Даже его легилименция была холодной. Как будто тебя бросили в ледяное озеро. Это причиняло острую, резкую боль.

В отличие от предыдущих случаев ее разум не был затуманен травмой или шоком. Опыт был гораздо более ярким из-за этого. Малфой пронесся сквозь ее сознание, обращая внимание на все сгруппированные воспоминания. Он попытался пробиться в одно из них, пока с ее губ не сорвался вопль.

Малфой двигался быстро. Как будто просто проверяя, что ни одно из них еще не было доступно. Осмотрев их, он переместился в настоящее.

Казалось, его забавляла ее растущая ненависть. Ее отчаянное желание убить его. Он смотрел, как Гермиона исследует другие комнаты, блуждает по усадьбе и скучающе сидит на ступеньках веранды. Как она читает «‎Ежедневный пророк». Ее паническую атаку.

Он изучал ее неоднократные попытки вспомнить детали смерти Дамблдора и как она не могла вспомнить подробность, связанную с рукой волшебника. Эта деталь вызвала у него интерес. Малфой попытался отыскать больше информации, но где бы Гермиона ни прятала ту в своем сознании, он не смог ничего найти.

Она чувствовала его раздражение, когда он перешел к ее встрече со Страуд, их прогулке по поместью и тому, как сильно ей не нравились сады. Когда Малфой достиг ее ужаса в момент, как приказал ей лечь на кровать, он наконец вышел из ее мыслей.

Малфой усмехнулся, глядя на нее сверху вниз.

— Будь уверена, Грязнокровка, у меня нет особого желания прикасаться к тебе. Я нахожу само твоё существование в моем поместье оскорбительным.

— Это чувство определенно взаимно, — сухо сказала Гермиона. Это был не самый удачный ответ, но мысли в голове не могли никак собраться воедино.

Малфой выпрямился и посмотрел на нее сверху вниз, словно ожидая, что она скажет что-то еще. Девушка пристально посмотрела на него.

— Ты действительно убил Дамблдора?

Он ухмыльнулся и прислонился к столбу кровати, скрестив руки на груди и склонив голову набок.

— Ты и это умудрилась забыть? Есть ли хоть что-то полезное, что ты помнишь? Или ты по привычке забываешь все, что не вызубрила из учебника? — Он на мгновение опустил взгляд на свои ногти, а затем со скучающим видом провел ими по своей мантии. — Полагаю, это все, на что ты способна. Ты ведь даже не участвовала в сражениях, не так ли? На поле битвы тебя я точно не встречал. Тебя никогда не было там с Поттером и Уизли. Ты просто пряталась. Проводила все свое время в больничных палатах. Тщетно размахивая палочкой, спасая людей, которым в итоге лучше было умереть.

При этих словах Гермиона почувствовала, как кровь отхлынула от ее головы так резко, что комната поплыла перед глазами. Она ахнула, словно ее ударили бладжером.

Все время она исцеляла Рона, Билла, Чарли, Джорджа