Руса. Архипелаг надежды - Игорь Леонидович Гринчевский

Да, у него есть все основания быть довольным.

* * *

Новой Надежде указом наместника был присвоен статус полиса, но по сути она оставалась небольшим посёлком в одну прямую улицу посредине большой стройки. В самом центре этой улочки располагалась агора[2], по сторонам которой находились капелея, две больших цистерны для воды и казармы для рабов и вольноотпущенников.

* * *

[2] Агора — рыночная площадь в древнегреческих полисах, место общегражданских собраний. Обычно располагалась в центре города.

* * *

Расстояние от форта позволяло накрыть посёлок огнём из новых стальных пушек, но о точности попаданий говорить не приходилось. Даже в казарму вольноотпущенников, самое большое из зданий, попал бы в лучшем случае один выстрел из трёх, а в цистерны для воды — хорошо, если один из семи.

Основной целью вылазки было спасение жизней жителей посёлка, поэтому сотник отказался от поддержки огнём из пушек. Но начальника пушкарей «на всякий случай», как он потом объяснял, приготовился к стрельбе.

Поэтому, когда из-за посёлка выскочили сотни две всадников, обогнули строй приближающихся патрульных и приготовились атаковать, пушкари получили приказ:

— Шрапнелью… за-а-а-ря-жай!

До всадников было около тысячи шагов, а вести огонь шрапнелью почти на предельной дистанции — дело сложное. Но пушкари уже несколько месяцев готовились защищать форт, так что проблем с прицеливанием у них не возникло.

— По три снаряда беглым… О-о-гонь!

Обе пушки отгрохотали положенное, вдали вспухли едва заметные облачка разрывов, и часть всадников покатилась по земле.

— Осколочными… По три снаряда беглым. О-о-гонь!

В этот раз фонтаны земли взметнулись посреди верблюжьей лавы, но пострадавших снова было не так уж много.

— Отбой стрельбе! Иначе своих накроем!

* * *

Сначала всё шло по плану. Колонна из шестидесяти патрульных бодро приблизилась к посёлку на расстояние двухсот шагов, затем дюжина щитоносцев в тяжёлых доспехах выстроила первый ряд, прикрывая остальной строй на случай, если у противника найдётся штуцеры. Два воина с гранатомётами и десяток «пистолетчиков» отошли пока в задний ряд и присели на корточки, их время ещё не настало. В «пистолетчики» брали исключительно жилистых ребят, способных далеко и не задерживая отряд переносить на себе сбрую с тремя десятками заряженных пистолетов. В случае атаки конницы оружие раздавалось остальным бойцам, которые в быстром темпе разряжали его во врага. Практика показала, что частый огонь почти в упор останавливает кочевников ничуть не хуже, чем копья фаланги. Но, в отличие от копий, пистолетный огонь маневреннее, его легко перенаправить.

Именно поэтому парни и получали полуторное жалование, несмотря на отсутствие героизма и малое количество убитых лично врагов. Впрочем, Аякс решил не полагаться только на пистолеты и прихватил пару гранатомётов.

— Огонь открывать по готовности! — скомандовал Византиец и загремели первые выстрелы.

Патрульные с карабинами-«переломками» построились за щитоносцами в две шеренги, первая вела огонь, вторая — перезаряжала.

Оставшаяся дюжина стрелков, вооружённых новыми дальнобойными винтовками, предпочла залечь, укрывшись за камнями, и стреляла оттуда, тщательно выискивая достойные цели: командиров, наиболее опытных воинов и возможных стрелков со штуцерами.

Впрочем, в их наличии патрульные убедились почти сразу же: тяжелые пули ударяли в щиты, иногда ухитряясь их пробить, попадали и в доспехи патрульных, а особо удачные выстрелы ухитрялись добраться до тела, так что уже в первую минуту боя его отряд получил первых убитых и раненных. В планы сотника это не входило, поэтому он скомандовал:

— Отступаем! Убитых оставляем, только заберите оружие и боеприпасы. Раненных не оставлять. Щитоносцы! Продолжаете прикрывать от огня противника.

Строй, пятясь, начал медленно увеличивать дистанцию. К счастью, большинство пострадавших было способно передвигаться самостоятельно, нести пришлось всего двоих.

Однако, едва они успели одолеть первую сотню шагов, из-за посёлка выскочил большой отряд всадников, они проскакали по большой дуге и готовились атаковать отряд со стороны, не прикрытой щитами.

«Это ловушка! Но где они нашли ещё две сотни воинов?» — мелькнула тревожная мысль.

— Стрелкам и гранатомётчикам! Огонь по всадникам! «Пистолетчикам» приготовиться!

* * *

Азату пришлось попотеть, организуя оборону здания Рудоуправления. Собрал там всех людей и всё оружие, лично проследил, чтобы окна заложили, оставив щели, позволяющие стрелять по врагу. Также полусотник озаботился, чтобы туда стащили максимально возможный объем питья и припасов. С удивлением узнал, что запас снаряженных патронов, а также отлитых пуль и крупной дроби весьма невелик.

— Пороха достаточно? — уточнил он. — Чёрного? Это не страшно, дробовики можно и им заряжать. Капсюли я с собой притащил, так что не сидите сиднем! Что значит, «свинца нет»? Железную проволоку рубите! Лейте пули из олова, его у вас сотни талантов лежат.

— А износ стволов? — спросил кто-то из вездесущих «знатоков».

— Если мы не отобьёмся, ваши ружья попадут к ливийцам! — гневно прорычал полусотник. — И состояние стволов в этом случае будет последним, что вас должно волновать.

После чего он ещё раз обошёл здание. Стены толстые, из пиленного песчаника, но пулей их не пробить. Телеграфная связь с фортом действует… Отлично! А вот новости поступили нерадостные. Несмотря на неожиданно оказанную поддержку артиллеристов, отряд сотника потерял тринадцать человек убитыми и тяжелоранеными, которых пришлось бросить. Учитывая ненависть ливийцев ко всем патрульным, в судьбе их сомневаться не приходилось. Вряд ли парням подарили лёгкую смерть.

— Так, вижу, прожектора на крыше у вас имеются. А генератор где? В пристройке? Немедленно перетащить сюда! Что значит, зачем? Ты как без света ночью от ливийцев отбиваться собираешься, умник?

«О боги!» — мысленно вздохнул он. — «И ведь это — ещё лучшие! Ополчение, как никак. Ну и надсмотрщики за рабами. Их тренировали, учили стрелять, готовили к обороне. И получилось вот это⁈ Что же тогда требовать от остальных?»

А этих самых остальных оказалось немало. Работники столовой, женщины и члены семей управленцев, рабы и вольноотпущенники, которым ни один разумный человек оружия в руки не даст. Ну и из посёлка набежало почти полторы сотни. Поначалу они пробирались в форт, но после нападения всадников на отряд патрульных — свернули в сторону Рудника. Пришлось, скрепя сердце и скрипя зубами, принять всех. Толку в обороне от них никакого, только вред. Их ведь надо поить и кормить, а запасы скудные. А как только они начнут страдать от голода и жажды, начнутся стоны и жалобы, требования защитить и снабдить всем необходимым. «Вы должны!» — любимая фраза этих