Закрытая академия. Сломанная Истинная для дракона - Анна Флор

— Чейз, радость моя, выйди и дверь закрой, — угрожающе тихо обращается к другу Кайн.

— Не могу. Дверь кто-то сжёг, — парирует ему Чейз и складывает руки на груди.

Чейз непринужденно опирается о стену спиной и усмехается:

— Тебя, похоже, нельзя оставлять и на минуту одного. Как и Айру.

— Я ценю тебя за твою помощь, но мне не нужна нянька. — Дарквуд отпускает мою руку и отступает, полностью поворачиваясь к другу.

— Нужна, — упрямо выдавливаю из себя и даже киваю Чейзу.

Чейз мягко улыбается мне.

Отчего-то в присутствии этого блондина мне становится легче. Будто всё, что произошло между мной и Кайном, просто ерунда.

— Он всегда был таким гадом? — невинно уточняю у Чейза.

— Скажи я «с рождения» — и это будет ложью. Поэтому предпочту промолчать. Кайн лучше, чем есть. Ребят, надо собираться, магистр Чандвин ждёт.

— Отлично, — киваю я и уверенно выскакиваю в коридор.

— Мы не договорили! — раздражённо произносит Кайн, хватая меня за руку, и разворачивает к себе.

— Договорили.

— Ты ведёшь себя как… — Кайн будто язык прикусывает. — Импульсивно ведёшь себя. Я извинился, не так ли?

— Считаешь то, что ты сделал, способно исправить обычное «прости»? — изгибаю брови, смотря на наглого ящера с долей скептицизма.

Он усмехается, губы расплываются в язвительной усмешке:

— Я совершенно серьезно разрешил тебе отомстить мне. Я даже препятствовать не намерен.

— Адепты Дарквуд и Камс! — рявкает за спиной голос магистра Чандвина, и до нас доносятся тяжёлые быстрые шаги в нашу сторону. — Вас где носит⁈ Вся команда маг-бола в сборе. Выдвигаемся через полчаса в столицу. Главные игры начинаются в понедельник, у вас будет три дня на подготовку. Пока неделя праздничных выходных в академии, вы будете на Главных Играх. — Магистр Чандвин прожигает нас сердитым взглядом. — Почему я должен за вами, щенками, носиться по всей академии и собирать вас, как мамочка⁈

Вздрагиваю, понимая, что на нас глазеет почти весь коридор общежития. А ещё я в руке сжимаю документы о переводе… И что теперь делать? Если откажусь, то команду из трёх драконов просто не допустят до Главных игр.

— Пятого члена команды искать не будем, — припечатывает магистр, когда мы, поспевая за ним, выходим в межфакультетскую гостиную.

— Я поеду, — подаёт голос девушка с целительского.

Темноволосая и изящная, она уверенно смотрит в глаза Шайна. Словно бросает ему вызов.

— Нет! — отрезает тот резко.

— Отлично, вот и пятый член команды, — мрачно изрекает магистр. — Живо на выход, все пятеро! Времени нет!

— У меня документы о переводе, — протягиваю магистру.

Прекрасно, значит, я могу выйти из команды и не подставить их.

— Очень жаль, — делано сожалеет магистр Чандвин. — Но не сегодня!

Безжалостно рвет докумпенты на мелкие кусочки. А у меня сердце падает вниз. Шанс на отвязку от ректора Грасса тает на глазах.

— С ректором я сам решу вопрос твоего перевода после главных игр. Вы меня своими проблемами скоро до стазиса доведете! — рявкает магистр, разворачивается и чеканным шагом идет к выходу. — Карета подана, мои маленькие принцессы! — злится он.

Указывает рукой на кованые ворота. За ними стоит магбиль с символикой академии Альвароса.

Глава 31

Глава 31

Кайн

— Милый…– хрипит мама, не открывая глаз.

Теперь ее голос старческий, безжизненный, скрипучий. Ещё два года назад она была молода, красива, звонко смеялась и радовалась жизни. Была рядом с отцом. Но с его гибелью, с гибелью Истинного, ее жизненные потоки иссохли моментально. Она не рассыпалась прахом только из любви ко мне. Наверное, материнская любовь творит чудеса похлеще самой магии.

Она лежит на целительской кушетке под прозрачным куполом, который поддерживают силы пяти целителей.

— Подойди, Кайн. — Ее лицо, сухое, морщинистое, словно череп обтянули кожей, совсем не похоже на то, какой я помню её двумя годами ранее. — Прошу, ты должен перестать…

— Нет, — рявкаю тут же, понимая, что она хочет сказать.

— Ты должен, милый. Должен меня отпустить. Я люблю тебя. Я всегда буду любить тебя, родной. Материнская любовь позволяла мне все это время не покидать тебя. Но я больше не хочу быть здесь. Я в агонии, сынок. Я хочу уйти вслед за моим Истинным, Кайн. Я так устала, родной…

— Нет, — цежу, стиснув зубы до боли.

Быстрым, резким движением смахиваю слезу с глаза и отворачиваюсь к окну. Сжимаю кулаки до побеления костяшек пальцев. Скулы уже сводит от сжатой челюсти. А в глазах щиплет. Я даже не плакал, когда отец горел в проклятии на казни. Наверное, я за всю жизнь плакал разве что во младенчестве.

Я безднов эгоист.

Гребаные Первые Игры позволили мне увидеть мать снова. Первый раз за два года. Я видел её быстро стареющей, когда погружали в стазис. Когда мне предлагали сделку «псы». Я видел её иссыхающей, умирающей. Только тогда она кричала от боли.

— Не цепляйся за старую жизнь, Кайн. — Мама пытается улыбнуться.

Смотрит на мою руку и продолжает, мягко поглаживая немощной морщинистой рукой:

— Ради неё. Твоей Истинной… Ты станешь хорошим главой клана теневых драконов. Когда-нибудь…

Некогда красивая женщина выглядит теперь словно скелет, обтянутый кожей. Ее кожа сухая, посеревшая…

Резко выпрямляюсь, вставая со стула, отчего он с грохотом падает.

— Я. Не дам. Тебе. Уйти.

— Ты должен, Кайн, — сипит мама.

Делает свистящий вдох и так же шумно выдыхает, с хрипом.

— Я была с твоим папой почти двести лет, милый, — севшим голосом говорит мама, делает попытку улыбнуться. — Я была счастлива. Я была счастлива быть твоей мамой. Быть женой Саррену. Ты должен перестать продлевать мои мучения. Мне больно, сынок. Мне очень больно…

— Я найду выход. Я найду решение, ритуал, обряд, я что угодно найду, но ты будешь жить, — цежу снова. — Я не могу тебя потерять.

Я просто не готов потерять последний якорь моих тормозов. Не стань ее, и я… И они увидят зверя.

Острое желание обернуться драконом и дать тому все бразды правления вспарывает мое самообладание. На руках проступает чешуя.

Ашхарс не против. Он давно не разминался. Первым его предложением после казни отца было спалить