Закрытая академия. Сломанная Истинная для дракона - Анна Флор

Следующим утром по пути на первую пару передо мной вспыхивает в воздухе зелёное письмо, и я сбиваюсь с шага.

«Ректор Грасс настоятельно просит зайти тебя к нему завтра», — читаю записку про себя.

И я знаю, что он скажет. Что спросит. Что заставит сделать…

И я оттягиваю этот момент до конца учебного дня, как могу. Явиться к ректору Грассу — сродни казни собственного сердца.

Я уже знаю, что отвечу ему…

И сейчас я просто хочу побыть с Кайном. Просто на несколько мгновений ощутить то, что чувствуют беззаботные Истинные пары, наслаждаясь Истинностью. Ведь у нас нет будущего.

Кайн

— Кайн, — подзывает к себе дядя, прислонившись к решетке забора, отделяющего академию от дороги. — Матери совсем плохо.

И в голову бьёт понимание, что мой информатор исчез. Больше не приходит. Нужны деньги для продолжения лечения и поддержания стазиса, а деньги в запечатанном хранилище, в запечатанных магией счетах.

Мне позволяют брать каждый раз определенную сумму, исключительно для продолжения поддержания здоровья и жизни матери. Они это контролируют. И этим контролируют меня, надеясь, что так легко и законно избавятся от наследника Дома Дарквуд.

— Мои руки связаны, сам понимаешь, — усмехается невесело дядя, поправляя ворот черного пальто. — Как учеба, кстати?

— Учеба? — эхом отзываюсь, впиваясь яростным взглядом в родственника. — Серьезно? Это тебя интересует?

Лоэдан пожимает плечами, обводит взглядом территорию академии за моей спиной.

— Да я здесь как в тюрьме, — рычу я. — Какой прогноз целителей?

— Три дня, Кайн, — севшим голосом произносит дядя, опускает глаза и поджимает губы. — Прости, Альфея, что я ничего не могу для тебя сделать. — Он зажмуривается, а из внешнего уголка глаза стекает прозрачная капля.

Думай, Кайн!

И в голову приходит шальная мысль.

Айра.

Сдать Айру — потерять Истинную, но продлить жизнь матери.

Если бы они разморозили все мои счета, вернули доступ в Хранилища моего Дома, то этих богатств хватило бы на то, чтобы купить с потрохами бОльшую часть империи.

И я бы не был в столь жалком положении.

Дарквуды и Блэквуды — богатейшие и влиятельнейшие Дома империи.

«Были, — напоминает мой дракон, тихо рыча в голове. — Не с-с-мей трогать Ис-с-стинную».

«Ты даже не заметишь ее потери, брат», — ровно произношу в собственных мыслях, ощущая чувства, уродующие мою душу.

Какой бездны мертвые боги ставят меня перед выбором?

«Сын, помни, я всегда гордился тобой. Мы с твоей матерью прожили хорошую и долгую жизнь. Два века нам хватило с лихвой. Дай ей уйти на покой, сын», — в голове тихим шелестом проносится знакомый голос… Голос отца. Крохотная часть его души в тандеме с магией во мне.

«Я бы не принимал поспешных решений», — хмыкает знакомый голос Оливера Фолвуда — отца Чейза.

Его голос я слышу привычным ироничным тоном. Словно это какое-то воспоминание, застывшее во времени. Он всегда так говорил.

Жизнь матери или жизнь Истинной…

Жизнь Истинной или сорвать маску с врага…

Истинность или следовать плану мести… плану, который я вынашивал два года. Два долгих года в этом карцере под названием закрытая академия.

Я хочу вернуть свою жизнь. Я могу. Я должен, бездна ее подери!

«Должен? Это мы должны были, сынок, — ледяной и мрачный голос всплывает в воспоминании. Или это со мной говорит казнённый Ренжал Блэквуд? — Ты даже не глава клана».

Осуждение, убеждения… И ноль помощи. Дайте мне совет, что толку вы всплываете в моей голове⁈

«Я не могу дать тебе совет, Кайн, — хрипло отвечает дядя. Видимо, последнюю фразу я сказал вслух. — Так что будешь делать, племянник?»

«Что я буду делать?» — эхом повторяю мысленно, усмехаясь чудовищному решению.

Жизнь Истинной или жизнь родной матери?

И жажда обернуться драконом и спалить дотла весь мир как никогда велика.

Но вначале…

Где моя Айра? Где моя личная тихая гавань в виде бушующего моря дерзости и пламени ее характера? Просто побыть с ней. Ощутить сполна то, что будет навсегда стёрто в моей жизни. И часть моей души вместе с ней.

* * *

— Это так странно, — вдруг произносит Айра, уютно устроившись у меня на плече, когда мы сидим в одной из башен и смотрим на закат.

Ее темные волосы до плеч растрепались и приятно щекочут шею.

— Странно и неправильно, — лениво произношу, не вкладывая большой смысл в слова.

Все мысли занимает то, что я должен сделать. То, что я сделаю.

В момент, когда я отчаянно нуждаюсь в Айре, она без слов и сопротивления оказалась рядом. Мы нашли друг друга в коридоре и, не сговариваясь, шли друг другу навстречу. Так работает Истинность? Стоило ее притянуть к себе, Айра тут же поддалась. Дала себя увести в башню.

— Верно.

— А могло бы все закончиться иначе, — произношу одними губами, и Айра, конечно, этого не слышит.

Она трётся щекой о мое плечо.

— Кайн? — почти неслышно, беззвучно шепчет девушка.

Но так громко, что мое имя звучит словно мощный колокол в тихую ночь.

Повернув ее голову к себе, накрываю губами ее мягкие. Впечатываюсь с грубой силой, будто срываюсь с цепи, с тех оков, что заставляют меня быть жестоким.

Неправильность происходящего отходит на второй план. Секунды, минуты… В огненном танце страсти, охваченные тягой друг к другу. Не замечаю, как нависаю над ней, укладывая спиной на мантию.

Она подо мной.

Такая беззащитная, беспомощная, смотрит своими бледно-оливковыми глазами на меня.

Смотрит и хочет меня.

Давай, мужик, отвлекись от своих гребаных мыслей о мести и ненависти.

Она рядом, такая податливая, мягкая, горячая, послушная. Она так быстро откликается, подстраивается под грубые ласки. А я просто сминаю ладонями ее бедра, стискиваю, норовясь причинить боль. Не ей… Себе. Увидеть страх и боль в ее глазах, чтобы в сотый раз удостовериться, в какое же дерьмо я влип.

Потому что Истинность — это дерьмо. Убей меня сейчас, и Айра умрет следом. Забери ее жизнь кто-то, и мой дракон погибнет вслед за ней…

— Кайн, — хрипло шепчет Айра.

Еле слышно, порывисто дышит, тянется ко мне, к моей шее, прикусывает так легко и просто кожу, зализывает кончиком влажного языка. И я отвечаю, срываясь с самоконтроля.

— Что ты делаешь со мной, Айра, — произношу обречённо.

Зарываюсь в ее волосы. Такие мягкие, рассыпающиеся на моей