Закрытая академия. Сломанная Истинная для дракона - Анна Флор

Не дождавшись ответа, Диана поджимает губы. Она проходит к выходу, больно задевая мое плечо своим.

— Ты в порядке? — с тревогой произносит Джени, подходя ко мне.

Я лишь киваю.

Диана, передумав уходить, хватает мой локоть и больно сжимает.

— Нам ведь даже не дадут увидеть его и проститься! — цедит сквозь зубы Диана, устремляя на меня взгляд, полный гнева и боли. — Почему он погиб, Айра?

Она выискивает что-то в моих глазах, лихорадочно всматриваясь.

Несколько второкурсников с факультета Виктора смотрят на нас с любопытством. Они ещё не знают, что погиб Виктор. И от этого хочется разреветься. Но не сейчас. Не здесь, когда меня отчитывают за чужую смерть.

— Диана, оставь её, — с напряжением в голосе говорит Джени.

— О, ты ещё будешь заступаться за «нулевую»⁈ — слишком громко произносит Диана, чем привлекает внимание вошедших мрачных старшекурсников.

На лицах драконов и других присутствующих в гостиной отражается удивление вкупе со злостью.

— Тише, Ди, это не твоя тайна, чтобы ее раскрывать, — заводится тут же Джени.

— Нет, ты продолжай, явно не всё сказала, — произношу это без эмоций.

Перед глазами всё ещё стоит картинка с безжизненным взглядом Виктора.

Двери гостиной открываются, и Чейз, явно уставший, подходит к нам.

— Диана, сядь, пожалуйста, — мягко, но со сталью произносит Чейз, а его крепкая ладонь опускается на хрупкое плечо девушки.

Она дёргает плечом в попытке стряхнуть чужую руку, но Чейз надавливает на нее, вынуждая отпустить меня.

С искренним разочарованием второкурсники вздыхают и возвращаются к своим делам — что-то пишут перьями на листках.

Джени шумно вздыхает и, одарив брата умоляющим взглядом, отходит вслед за стихийницей. Краем зрения замечаю, как подруга продолжает ей что-то выговаривать.

— Где Кайн, Айра? — холодно произносит Чейз. — Ректор сейчас всех собирает в бальном зале. Занятия отменены на сегодня и завтра. Должны прибыть «псы империи» для расследования.

Неужели и он винит меня? Я и сама ощущаю глупое чувство вины.

Его усталость и горечь выдают глаза: они больше не излучают привычные мягкость и спокойствие. Сейчас в них пустота.

— Я не знаю. Разве ты не должен знать это сам?

— Он не сказал, куда он ушёл? Ты не видела?

Качаю головой и отвожу взгляд к лестнице к комнатам. Не хочу столкнуться с осуждением и разочарованием и в его глазах. Чейз, как и Виктор, и Джени, всегда смотрел на меня с теплотой и пониманием.

Мне же скорее хочется зайти в свою комнату и больше не выходить. Там точно не будет осуждающих взглядов и не высказанных вслух вопросов: «Почему он погиб, а не ты?»

Ведь теперь все теневые драконы и приближенные к ним во всей академии будут задавать мне этот вопрос.

Уверена, что все будут возлагать вину именно на меня… Не на золотого дракона. А на магичку с нулевым резервом…

— Я догадываюсь, конечно, где он может быть. Айра, Кайн сейчас в таком состоянии, что лучше его не оставлять одного. Я беспокоюсь сейчас не о нем, а о золотых драконах в частности. Если Кайн отправится в карцер, вместо окончания академии…

Чейз не договаривает, но я отлично понимаю его посыл.

Вот он — шанс сбежать, прикрываясь весомой причиной.

— Я найду, — поддаюсь решительному настрою. — Где он может быть?

— Западная башня оранжерейного корпуса. Присмотри за ним там. И не принимай всерьёз то, что он может тебе наговорить. — Чейз тускло улыбается.

Выйдя во внутренний двор академии, замечаю, как практически по всей территории воцаряется мрачная тишина. Нет, на меня не смотрят, но на лицах адептах написаны ужас и неверие.

Те самые старшекурсники, слышавшие разговор, наверняка передают новость своим друзьям. Цепочка бесконечная.

Жизнь непробудившегося дракона вместо жизни никчемного и презираемого мага с нулевым резервом. Конечно, они предпочли бы видеть мемориал с моим именем. Если бы, конечно, этот мемориал ещё поставили Фантому.

Но как же быстро разлетаются новости по Альваресу…

Как теперь идти на пары?

Нахожу Кайна там, где и указал Чейз. Он сидит на крыше башни под колоколом. Спиной опирается о стену, вытянув ноги. Голова чуть запрокинута назад, отчего кажется, что Кайн просто любуется закатом.

— Проповедь читать пришла? — раздражённо произносит Дарквуд, услышав мои шаги.

Теперь в его голосе слышится неподдельная горечь.

Кайн сжимает узкое горлышко бутылки с элем.

— Нет. Поговорить, — сознаюсь, опускаясь на холодный камень рядом с ним. Принимаю такую же позу.

Плечом сквозь тонкую ткань мантии ощущаю его тепло.

— Один хрен, — отзывается глухо Кайн.

Мазнув по мне равнодушным взглядом, делает глоток и вновь устремляет взгляд вперёд. На шпиль другой башни жилого корпуса напротив.

Гулко выдыхаю, и лёгкий пар взметается вверх. Сердце, кажется, вот-вот выскочит из груди и укатится, оставляя алый след.

— Я бы хотела найти слова поддержки… — произношу тихо.

Мои губы приоткрываются вновь и закрываются. Не могу подобрать слова, чтобы суметь выразить свое сожаление.

— Если бы я только могла всё переиграть, — пробую снова. — Я так виновата…

Виновата в том, что вызвала у Виктора желание меня защитить ценой своей жизни? Как он там говорил? Что раз я истинная Дарквуда, меня надо беречь и защищать… Последние два года я боролась за то, чтобы со мной считались в том же приюте. Я лелеяла мысль, что достойна жизни и стою многого. Но с утратой Виктора мои убеждения рассыпались…

— Не бери всю вину на себя. Не унесёшь столько, — с горечью в голосе произносит Кайн.

Именно сейчас, без этой маски аристократичной надменности и ненависти, Кайн выглядит настоящим. А ещё таким уязвимым, растерянным, подавленным… Живым.

Мы так и не обсудили Истинность, возникшую между нами.

Не обсудили то, что я всё же успела забрать часть его магии.

Но и обсуждать это я не хочу. Потому что… Потому что вынуждена буду предать.

Дарквуд молча протягивает бутылку с элем, но я качаю головой.

— Это не выход, но станет на непродолжительное время легче. Или усугубит, — хмыкает Кайн.

Мы какое-то время просто молчим. Порывистый ветер неприятно морозит неприкрытую кожу.

Я сижу, прикрыв глаза, и слушаю завывания ветра. Будто мы с Кайном сейчас оба пребываем в безвременье. Спасительном и одновременно сжигающем.

Там, внизу, во дворике академии, снуют адепты. Бытовички звонко смеются. Стихийницы упражняются в своей магии. Золотые драконы обнимают своих девушек. Нас с Кайном