Жена офицера. Я тебя отвоюю - Анастасия Дмитриевна Петрова

— И чем я могу тебе помочь?

— Мой муж, — прокашливаюсь, выглядываю в окно и наблюдаю за текущей жизнью, — у него

амнезия. Он совершенно ничего не помнит, и я хотела бы вас попросить определить его в

реабилитационный центр для военных. Тот, что в Москве. Понимаю, что, наверно, не имею права

у вас просить, но у меня больше нет вариантов, к кому я могу обратиться.

Наступает очень тяжелая и долгая пауза. Вероятность отказа очень высока.

— Я не знаю, что могу вам дать взамен. Наверно, ничего. Но Глеб — потрясающий не только

человек, но и подполковник. Он уже в своем возрасте получил такое звание, что редкость. Он

очень многое отдал…

Меня резко прерывают.

— Я не из тех, кого можно разжалобить такими разговорами, Ярослава, — от его слов я еще

сильнее вжимаюсь в кресло, словно хочу в нем раствориться. — Но я помогу.

— Что?

Неверяще выдыхаю весь воздух из легких. Даже голова начинает кружиться.

— Не заставляй меня повторять дважды. Я помогу. Пришли мне сегодня же все документы на

мужа, постараемся сделать перевод как можно быстрее. Всего хорошего.

Он не ждет от меня слов благодарности, не ждет моего ответа.

А я снова плачу, обещая себе, что в ближайшее время это будут последние слезы. Потому что я

нужна ему сильной и стабильной, он должен видеть, что я готова бороться не только за нас, но

и за него самого.

Он вспомнит, я знаю это! Он обязательно все вспомнит. И все будет хорошо.

Просто нужно время.

С этими убеждениями и настроем я быстро расплачиваюсь за завтрак и вылетаю из гостиницы,

заказывая такси.

Город совсем небольшой, расстояния тут маленькие. И через десять минут я уже оказываюсь в

больнице.

Иду сначала к главврачу, ведь нужно получить от него направление на перевод Глеба. И успеть

за сегодня собрать все нужные документы.

В коридоре встречаю Валерию. Счастливой назвать ее сложно. Думаю, у них был серьезный

разговор.

— Он спит, — переводит на меня тяжелый взгляд, даже не приветствуя, — только после

капельницы. Лучше к нему позже зайти.

— Хорошо, я как раз пока иду к врачу.

— Зачем?

Она удивленно приподнимает брови и чуть расширяет глаза.

— Готовлю мужа к переводу в ребцентр в столице. Тебя это удивляет?

— Ты… — она тяжело начинает дышать, — забираешь его? Он же не помнит ничего…

— И что? — вскидываю подбородок вверх. — Что это меняет, скажи мне? Потому что я правда не

понимаю, как потеря памяти может остановить меня от помощи любимому человеку. Странная ты, —

хмыкаю. — Думала, что я расклеюсь и растекусь лужей из-за факта вашего поцелуя? Да, мне

неприятно. Но тебя целовал не мой Глеб, мой бы так не сделал никогда. Тебя целовал

одурманенный твоей ложью потерянный человек после серьезной травмы. Чувствуешь разницу?

Глава 44. Ярослава

Глава 44. Ярослава

— Давай я возьму, — Глеб перехватывает сумку с моего плеча и закидывает ее на себя. Мы

заходим в подъезд, поднимаемся на лифте на пятый этаж, и я открываю дверь нашей съемной

квартиры, где нам предстоит некоторое время жить.

Она выглядит довольно просторно, несмотря на то, что это евродвушка. Здесь есть всё

необходимое, даже посудомоечная машина и сушилка для белья.

Я смотрю на двуспальную кровать — и внутри всё сжимается. Непонятно, как мы будем первое

время взаимодействовать, как нам ужиться внутри этого гнезда, несмотря на то, что он для

меня самый близкий человек, а я для него нет.

Глеб словно чувствует моё замешательство, тихо подходит сзади, прикосновений между нами

нет, а я в них очень нуждаюсь.

— Я буду спать на диване на кухне, думаю, так правильно.

Киваю, хотя хочется выть и кричать. Я так с ним не согласна! Для кого это правильно?

Для меня всё это ужасно неправильно. Но, конечно, возражать я не стану — даже представить

боюсь, как ему на самом деле тяжело.

— Ярослава, — он вновь говорит почти шёпотом, — я должен извиниться за то, что позволил

себе тот поцелуй. Я не знал.

— Глеб, — накрываю лицо руками, словно хочу спрятать от него свою боль, — могу я тебя

попросить кое о чём?

Он не сразу отвечает, задумывается. Конечно, как он может мне что-то обещать, если он даже

не знает, кто он.

— Давай попробую.

— Не напоминай мне больше никогда о том, что у тебя с ней было, хорошо? Я тебе расскажу

одну вещь — ты можешь верить, а можешь нет. Но у нас была свадьба, красивая и такая

по-домашнему атмосферная. Она пришла под конец пьяная и пыталась тебя всеми способами

вернуть. Ты вышвырнул её из зала и сказал, чтобы она убиралась. А она не забыла. И вряд ли

забудет когда-нибудь. Но я очень хочу забыть! — мой голос срывается, — не напоминай мне,

пожалуйста, хорошо?

— Я тебя понял, — он никак не комментирует мой выплеск эмоций и услышанное. Просто коротко

соглашается и скрывается в дверях кухни.

Оседаю на пружинистый матрас, меня чуть покачивает. Родители с волнением осыпают меня

сообщениями, спрашивают, как дела, не нужна ли их помощь.

А я совершенно не хочу никого видеть.

— Глеб, — после того как прихожу в себя, я выхожу к нему, — завтра в девять утра нас ждут в

ребцентре. Врач просил привести все анализы и снимки, — перечисляю список, — вот, а ещё он

просил ничего не есть с утра, скорее всего, будут ещё какие-то анализы брать.

— Яра, скажи мне, с кем ты договорилась, чтобы меня туда определили?

Этого вопроса я боялась больше всего, но лгать не намерена. И так между нами столько всего

недосказанного, что я не готова ещё больше погружаться в эту яму лжи.

— Орлов Вадим Юрьевич, — спокойно отвечаю, — может, ты его знаешь или помнишь?

— Генерал? — удивлённо поднимает брови, — какое ему дело до меня?

— Я попросила.

— И почему он согласился?

Он что-то чувствует — ведь его внутренние чувства не дают покоя, а вот голова не может

вспомнить, что именно так будоражит.

— Он отец моего бывшего. Мы с тобой познакомились в тот день, когда я ушла под лёд, узнав,

что мне изменяют. Ты вытащил меня, спас… и заставил верить, что