Жена офицера. Я тебя отвоюю - Анастасия Дмитриевна Петрова

Наверно, тебе неприятно знать, что я обратилась к Орлову, но у меня не было выбора, Глеб. Я

хочу тебя вернуть. Я хочу, чтобы ты вспомнил.

Он медленно встаёт с дивана и подходит экстремально близко — впервые после травмы. Его руки

опускаются сначала на мои чуть растрёпанные непослушные кудри, он пружинит одну из прядей, и

она выскакивает из пальцев.

Потом он аккуратно гладит мою щёку и спускается рукой вниз к скуле, избегая губ.

Я смотрю неотрывно в самые любимые глаза, и он смотрит на меня, не отрываясь.

— Я тоже хочу, — выдыхает, прикрывая веки, — хочу вспомнить тебя. Меня тянет к тебе,

сильно. Но я не хочу быть управляем только своим влечением, я снова хочу стать тем, кого ты

полюбила.

И слёзы всё-таки рвутся из моих глаз. Глеб одним рывком прижимает к себе, гладит затылок, а

я лишь оставляю мокрые разводы на его футболке.

Даже если вдруг он ничего не вспомнит… Вдруг не поможет…

У нас же есть шанс снова влюбиться друг в друга также сильно?

Глава 45. Ярослава

Глава 45. Ярослава

— Как сегодня всё прошло?

Глеб возвращается с утреннего сеанса реабилитации, куда он ходит уже целых две недели.

Целых две недели мы живем в одном замкнутом пространстве, взаимодействуем тесно, бок о бок,

а мне всё равно его ужасно, до физической ломоты не хватает.

Потому что, несмотря на то, что он очень старается, я всё равно безумно скучаю по моему

Глебу. По тому, который помнил всё. Возможно, это даже эгоистично, ведь он ни капли не

виноват в том, что с ним происходит, и сам мучается от путаницы в голове.

Но я всё равно злюсь где-то глубоко внутри, хоть и прикусываю язык, чтобы ему этого не

показывать.

Глеб медленно, почти бесшумно подходит со спины и ворует с разделочной доски кружочек

огурца, который я как раз нарезаю для салата. Хрустит над ухом. Какие-то привычки, въевшиеся

в подкорку, у него всё же остались — тело помнит то, что забыл разум.

Улыбаюсь краешком губ, пробегаюсь беглым, болезненным взглядом по его руке, лежащей на

столешнице. Там нет обручального кольца.

В больницу он поступил без него… А значит, потерял во время боевых действий, а может кто-то

не хотел, чтобы это кольцо было на его пальце. Я не знаю, что и думать. Это дурной знак,

леденящий душу, но я стараюсь гнать эти мысли и не быть слишком суеверной.

— Сегодня было новое занятие, метод интервальных повторений, — он опирается бедрами о край

столешницы, вставая экстремально близко ко мне. Я тут же втягиваю носом его запах в остром

желании отбросить в сторону этот чёртов нож и просто повиснуть на шее любимого мужчины. —

Меня бесит, если честно. Чувствую себя школьником на экзамене. Но я делаю, Ярослава. Я

стараюсь.

— Понимаю, — усмехаюсь невесело, подношу доску с нарезанными огурцами к салатнице и

сбрасываю овощи внутрь, — Хотя нет… Нет, Глеб, я не понимаю. Я даже представить не могу,

насколько тебе сложно. Насколько ты сейчас не принадлежишь сам себе, а зависишь от врачей и

таблеток.

— Эй, тише, — он мягко обхватывает мои плечи, устраиваясь за моей спиной. — Если ты будешь

так нервничать, я ничего тебе рассказывать не буду. Помни, что ты не одна сейчас, Яра.

Внутри тебя ещё жизнь.

— Да, — выдыхаю дрожащим голосом, сдерживая горячие слёзы, потому что обещала сама себе

быть сильной, быть его опорой. — Да, ты прав.

Руки предательски дрожат, и я с силой упираюсь ладонями в холодную столешницу, так, что

костяшки пальцев тут же белеют.

Мне нужно заземлиться.

Глеб придвигается ещё ближе, его тепло окутывает меня коконом. Он накрывает мои напряженные

ладони своими большими, шершавыми руками и начинает аккуратно, успокаивающе поглаживать

косточки большими пальцами.

Его действия действуют как наркоз. Я откидываю голову назад, и затылок упирается в твердую,

стальную грудь.

Мы стоим так молча в тишине кухни, слушая лишь чуть сбитое дыхание друг друга.

Момент абсолютного единения, которого так не хватало.

Резкий писк таймера духовки врывается в наш островок спокойствия, бесцеремонно напоминая,

что еда готова.

Мы тут же отлипаем друг от друга. Глеб отходит к столу, начиная расставлять тарелки для

обеда, я же с прихваткой лезу за мясом в жаркое нутро духовки.

— Мне тарелку можешь не ставить, — накладываю ему щедрую порцию дымящегося мяса. — Я потом

поем.

— Почему? — он замирает с приборами в руках.

— Я… Мне нужно отъехать по делам, в женскую консультацию. Ничего серьезного, просто…

— Что такое, Яра? — в его голосе появляются стальные нотки тревоги.

— Глеб, — я тяжело опускаюсь на стул напротив, теребя край салфетки. — Я даже как-то не

задумывалась об этом раньше, но сейчас, пока мы в Москве... я нашла очень хорошую акушерку.

Её зовут Анастасия. Она за естественные роды, без лишних вмешательств. Девочки у неё рожают

в полной тишине, кто-то в ванной, кто-то на большой кровати. Но главное — в полном

спокойствии и безопасности. Мне это сейчас необходимо. Я хочу к ней съездить на

консультацию, всё узнать. Правда, роды платные, и не дешевые, но я за эти полгода смогла

отложить кое-что, работала на фрилансе. Думаю, что на часть денег точно хватит…

— Эй, — он подается вперед и аккуратно, двумя пальцами приподнимает меня за подбородок,

заставляя смотреть ему в глаза. — Поехали вместе, Яра. Не вытесняй меня, даже если я ничего

не помню из прошлого. Врач сказал, что я должен больше взаимодействовать с людьми, которых

любил. А тебя я, судя по всему, очень любил. И внутри, скорее всего, всё ещё так же люблю,

просто мне нужно время, чтобы найти к этому путь.

— Ты правда хочешь? — сердце пропускает удар.

— Конечно, — он улыбается краешками губ, — А потом вернемся и пообедаем вместе. Идет?

Я киваю, не в силах сказать ни слова. На миг мне кажется, что между нами снова всё как

раньше. Что нет никакой амнезии, нет этой пропасти.

Я не могу больше себя сдерживать, боясь сделать лишнее движение, лишний вдох. Поэтому

просто порывисто обнимаю его крепко за шею, вдыхая родной запах, а он не отталкивает.

Наоборот… Прижимает к себе сильнее, до хруста, и гладит спину широкой ладонью.

— Насчет денег не волнуйся, я решу вопрос, Ярослава,