Хозяин тайги. Повести и рассказы - Борис Андреевич Можаев

– Больного уложили. Моторист спрашивает: заводить ай нет?

– Как заводить? А я? – всполошилась Даша, вставая со скамьи. – Я в тайге не останусь.

– Не беспокойтесь – я вас больше не задерживаю, – сказал капитан.

– Дак мы же вместе поедем. В дороге – пожалуйста: все расскажу, что вас интересует.

– И куда лес делся, расскажете? – усмехнулся Коньков.

– Про лес я больше ничего не знаю.

– Поезжайте! Но мы еще встретимся.

– Я всегда пожалуйста. – Даша без лишних слов вышла и посеменила под откос, придерживая руками раздувавшуюся на ветру юбку.

За ней вышли на берег Коньков и Голованов.

– Вы можете меня подкинуть до Красного переката? – спросил Коньков.

– Можно. Мотор мой к вечеру придет, – ответил Голованов.

– А где он?

– Лесорубы за продуктами угнали.

– Что ж у них, своего мотора нет?

– Они все хозяйство продали. Работу кончили, погрузились на плоты. И сели где-то за перекатом.

– Товарищ капитан, едем, что ли? – крикнул с глиссера моторист, подсадив на палубу Дашу.

– Поезжайте! – ответил Коньков и махнул рукой.

Глиссер взревел, попятился задом, потом развернулся и пошел по реке, набирая скорость, задирая все выше нос и оставляя за собой тянущиеся к берегам волны, словно длинные усы.

3

Моторная лодка к вечеру, как обещал лесник, не пришла, Голованов с Коньковым сидели на бревнах возле деревянного заплота и томительно ждали ее возвращения.

Предзакатное, нежаркое солнце плавало над синей кромкой дальних сопок; река затихла и блестела у того берега желто-красным отсветом начинающейся вечерней зари; в успокоенном воздухе тонко и беспрерывно зудели комары.

Коньков хлопал себя по шее, обмахивался фуражкой и ругался. Он досадовал на себя за то, что доверился леснику и отпустил глиссер. Мог бы сгонять на глиссере к перекату; часа полтора потеряли бы доктор с больным, не более. Чай, за это время ничего бы с ним не случилось, качка не бог весть какая, потерпел бы бригадир. А теперь сиди вот и жди у моря погоды.

Капитан смутно догадывался, что драка случилась неспроста, тут не одно соперничество да оплошность с плотами. Загвоздка в чем-то другом. Да и лес цел ли? Не растащили ли плоты-то?

Несколько раз заводил он разговор с лесником, но тот ничего определенного не знал или просто отговаривался.

– Из-за чего ж они все-таки подрались? – допытывался капитан.

– Я не видел, – отвечал лесник. – Дрались они где-то на перекате.

– А как же у тебя очутились?

– Бригадира с Дарьей удэгейцы привезли. Говорят: половина лесорубов на запань ушла, а двое сюда приехали, на катере.

– Ну что-то они говорили? Слыхал, поди?

– Вроде бы бригадир с Боборыкиным не поладили.

– Да что ему этот Боборыкин? Он же заведующий лесным складом! Какие могут быть у них трения?

– Тот лесом заведует, а этот лес заготовлял. Вот и столкнулись.

– На чем? На каких шишах?

– Обыкновенных. Боборыкин, к примеру, продал лес, а Чубатов купил.

– Как это – продал? У него не частная лавочка, а государственный склад. Запань! Лес на учете.

– Кто его там учтет? Вон сколько тонет леса при сплаве. Тысячи кубов! Речное дно стало деревянным. Рыбе негде нереститься. А ты – учет.

– Ну то потери при сплаве. Они списываются по закону.

– А кто проверит – сколь списывают на топляк, а сколь идет на сторону в загашник?

– Дак есть же инспектора, ревизоры.

– А ревизоры тожеть люди живые. Вот, к примеру, наша река – нерестовая. По ней нельзя сплавлять лес молем. Но его сплавляют. Все ревизоры видят такое дело. Ну и что?

– Погоди! Значит, вы говорите, что на лесном складе у Боборыкина есть неоприходованные излишки?

– Я ничего такого не говорил, – ответил Голованов, глядя прищуркой на Конькова.

– Но ты же сказал, что Боборыкин мог продать неоприходованный лес, а Чубатов купить.

– Мало ли кто что мог сделать. Могли вон ухлопать Чубатова, а он живой.

– Кто ж его пощадил?

– Бог.

– А вы шутник! – Капитан во все глаза глядел на прищуренного лесника и даже головой покачал.

– Шутник медведь – всю зиму не умывается, да его люди боятся. – Лесник был невозмутим.

Коньков положил ему руку на колено и сказал, вроде бы извиняясь:

– Я ж вас не пытаю, как следователь. У меня другая задача: помочь уладить это дело миром. А главное – лес разыскать да двинуть его куда надо. Я не могу понять, как ухитрились плоты посадить? Вроде бы Чубатов – человек опытный?

– Одно дело – опыт, а другое – азарт, зарасть. Погнался за кубиками и перегрузился. Да ведь и то сказать: для вашего Уйгуна каждая щепка – золото. На голом месте живете.

– Как думаете, не подымется вода в реке?

– Нет, – уверенно ответил лесник. – По моим приметам, осень будет сухая.

– Что за приметы?

– Ондатра гнездо делает у самого приплеска. Значит, вода зимой будет низкая.

– А у нас, в Уйгуне, дожди льют.

– У вас низменность. А мы на высоте живем – притяжения нет. Вот и гонит к вам тучи.

Далеко за синим перевалом поднялся в небо высокий столб дыма. Капитан присвистнул:

– Что бы это могло значить? Уж не тайга ли загорелась?

– Все может быть, – спокойно отозвался Голованов. – Дым светлый, значит дерево горит. Не солярка.

– Ехать надо, тушить! – забеспокоился Коньков.

– А на чем? На собаках?! – усмехнулся лесник.

– Ну есть же у тебя лодки?

– Лодки есть, мотора нет. А на шестах туда и до утра не доберешься. Это ж где-то у Красного переката горит. Верст за сорок. Река обмелела, быстрая. Напор такой, что с ног валит.

– Лесник называется! Тайга горит, а он сидит и рассуждает.

– Говорят тебе – мотор у меня угнали.

– Зачем отдал?

– Не умирать же людям с голоду!

– А если лодка не придет? Что ж, мы так и будем тут сидеть?

– Приде-от. Куда она денется?

Однако моторная лодка появилась совсем не с той стороны, откуда ее ждали, – она шла сверху, оттуда, где в полнеба растекалось огромное облако дыма. В длинной долбленой лодке с поперечными распорками, называемой по-удэгейски батом, сидели два паренька-удэгейца – один на корме, возле мотора, правил, другой, поднявшись в рост, махал кепкой.

Голованов и Коньков в сопровождении двух пестрых собак сбежали по берегу к самому приплеску.

– Что там стряслось?! – кричал Голованов.

– Дядь Фома, лесной склад горит! – ответил из лодки стоявший паренек.

– Чей склад? Боборыкина? – спросил Коньков.

– Его, – ответил сидевший за рулем.

– На тайгу огонь не перекинулся? – спросил Голованов.

– Немножко прихватило, – кричали из лодки. – С метеостанции дали сигнал. Может, самолеты прилетят.

– Ну да, прилетят самолеты – завтра об эту пору, – ворчал Голованов, ловя за