Хозяин тайги. Повести и рассказы - Борис Андреевич Можаев

– Надо бы лопаты прихватить да топоры! – сказал Коньков.

– Давай прыгай! – гаркнул Голованов. – Найдется там это добро.

Собаки, обгоняя капитана, попрыгали с разбегу в бат, потом, придерживаясь за борт, влез в лодку и Коньков.

– Оттолкните шестом бат! – крикнул Голованов, берясь за руль. – Та-ак. А теперь – сидеть по местам!

Взревел мотор, запенилась, закипела бурунами вода за кормой, и длинная, как торпеда, черная посудина пошла на разворот к речной стремнине.

4

Тревожный запах гари летел над рекой, загодя опережая дым; еще отдаленно полыхало, растекаясь по небу лиловыми языками, зарево пожара, окаймленное бушующими сизыми клубами дыма, еще темен и чист был речной фарватер от огненных бликов и дымной завесы, а встречный ветерок с верховья уже горчил на языке и пощипывал в носу.

«Крепко горит», – подумал Коньков. Ему не терпелось поскорее прибыть на пожарище, поглядеть на этого Боборыкина – как он мечется теперь по складу? «Что это за разгильдяйство? Среди бела дня склад загорелся! За чем же он смотрит, сукин сын? Ну, я ему сказану…» – горячил себя Коньков.

Лодка хоть и летела, словно ласточка, над волнами, высоко задрав нос, но река то и дело петляла между сопок, и каждый кривун оставляя за собой очередные отроги сопок, выводил все на новые заслоны, и казалось, нет им числа.

Дым над рекой появился неожиданно; как только лодка свернула за гранитный выступ высокой отвесной сопки, над острыми гольцами закурчавился дымный гриб, спадая жидкими клочьями на темную воду, кипящую на перекате мелкими рваными волнами. Далее по речному плесу все заволакивало до самых берегов белесой дымовой завесой. И там, где-то неподалеку, за очередным кривуном, угадывался пожар – оттуда несло, высоко вздымая в небо, как черные перья, истлевающие на лету щепки, листья и оскретки сосновой коры.

Лодка вдруг развернулась и пошла по неширокой, заросшей водяным лютиком и тростником речной протоке.

– Куда ты? – крикнул Коньков. – По реке давай! На лесной склад!

– Лесному складу мы теперь не поможем, – спокойно сказал Голованов. – Чем ты его, штанами потушишь?

– Мне Боборыкин нужен!

– А мне тайгу надо спасать! – повысил голос Голованов. – Боборыкин никуда не денется. А тайгу можем отстоять, пока не поздно.

– Что ж мы, вдвоем тайгу потушим? – спросил Коньков.

– Люди уже на месте, – заверил Голованов.

И в самом деле – в горящей тайге было множество народу, всё нанайцы да удэгейцы из таежного поселка Арму. Они были с лопатами, топорами и даже с пилами.

Длинный и неширокий ров извилистой змейкой опоясывал горящий участок леса от остальной тайги; здесь, словно на переднем крае обороны, вдоль этого рва бегали и суетились люди – глядели за тем, чтобы перелетевшие через ров искры не заронили огонь в новом месте.

Лесной пожар еще только начинался: кое-где факелом истаивали вершинки неокрепших сосенок, свечками оплывали в несильном жаре сухостоины да трещал, как лучины, корежился и разваливался в угли валежник. Жидкие космы дыма повсюду просачивались откуда-то из-под земли, и лишь местами из сухих корневищ вырывались косые и неверные язычки пламени. Но ясень, ильмы, маньчжурский орех, бархат и темная кипень подлеска держались стойко.

Фома Голованов, крича и размахивая топором, увлекая за собой удэгейцев, бросился рубить охваченные огнем деревья. От каждого удара горящее дерево, вздрагивая, осыпало лесорубов летучим роем искр и, заваливаясь с треском и гулом, обдавало всех жаром и головешками.

– Штаны затяни потуже! – кричал Голованов. – Не то вернешься домой с головешкой вместо этого самого. Баба прогонит.

Ему отвечали нанайцы:

– У тебе, наверно, все усохло. Бояться не надо.

– Га-га! Вот это по-нашему, – довольный собой, гоготал Голованов и снова покрикивал: – Лопатами шуруйте, ребятки! Главное, корневища подрубайте, где горит! Чтоб огонь низом не пошел.

Коньков, казалось, позабыл и о лесном складе Боборыкина, и о самом бригадире Чубатове, и о плотах – обо всем том, зачем приехал в эту таежную глухомань; он преданно повсюду поспевал за Головановым и по первому слову его кидался с топором или с лопатой на огонь.

– Так его, капитан! Глуши, бей по горячему месту, – покрикивал Голованов. – Вот это по-нашему. Молодец!

Старик был неутомим; то с шуткой, то с матерком подваливал он одним ударом топора высокие сосенки да елочки, а Коньков, ухватившись обеими руками за комель, оттаскивал срубленные деревья подальше от пожара.

Удэгейцы так же азартно и ловко подрубали корни, сносили валежины, бегали с ведрами и засыпали песком горящие лежбища палого листа и всякой прели.

Меж тем незаметно опустились сумерки; очистились вершины деревьев от дымной завесы, и в просветах от поваленных сосен да елочек заблестели на небе звезды; все стихло – ни возбужденных криков людей, ни огненных вспышек, ни треска горящих сучьев, – только редкие головешки, присыпанные песком, все еще чадили жиденькими струйками, но дым пластался понизу возле корневищ, перемешивался с вечерним туманом.

– Баста! – сказал Голованов. – Шабаш, мужики! Хорошо поработали. А теперь вниз, к реке. Мойтесь! Не то впотьмах за чертей сойдете.

– Вместе пойдем! – сказал ему Коньков.

– Ступайте, ступайте! Я еще пошастаю тут. Кабы где не отрыгнул огонек-то. А вы там удэгейцев попытайте.

Люди спускались по крутым откосам к реке, цепляясь за мягкие ветви жимолости и черемухи, у воды шумно плескались и возбужденно переговаривались.

– Кто же тайгу поджег? – спрашивал Коньков.

– Никто не поджигал, сама загорелась.

– Как сама?

– От склада огонь перелетал. Ты что, не соображаешь?

– А склад отчего загорелся?

– Сторож знает, такое дело, – ответил старик-удэгеец.

– А где он?

– Я не знай.

– А кто знает?

– Никто не знай, такое дело, – ответил другой старик.

– Куда же он делся? – удивился Коньков.

– Его пропадай…

– Что он, сгорел, что ли?

– Не знай.

Вдруг Коньков увидел идущего навстречу по речному берегу старого знакомого Созу Кялундзигу.

– Соза Семенович! – кинулся к нему Коньков. – Ты что здесь делаешь?

– Председателем артели работаю, – отвечал тот с улыбкой, радушно здороваясь с капитаном.

– Ты ж на Бурлите работал? – удивился Коньков.

– И ты там работал, – невозмутимо отвечал Соза.

– Твоя правда. Скажи на милость – вот так встреча! – Коньков все улыбался и, словно спохватившись, спросил озабоченно: – Вы что, в самом деле не нашли сторожа?

– В самом деле пропал сторож. Куда девался – никто не знает. Утром на складе был, а когда пожар случился – пропал.

– А Боборыкин где?

– Тот ездил на запань. Когда возвратился – склад догорал.

– Ничего себе пироги, – сказал Коньков и после паузы добавил: – Ладно, разберемся.

5

Ночевать пригласил его Кялундзига. Попутно зашли на лесной склад: ни Боборыкина, ни сторожа