Финал в Китае. Возникновение, развитие и исчезновение белой эмиграции на Дальнем Востоке - Пётр Петрович Балакшин

находился совершенно обособленный отдел во главе с тайным резидентом ИноОГПУ, подчинявшимся только главному отделу ИноОГПУ в Москве. Обычно эту должность в целях конспирации занимал один из секретарей или вице-консулов. В 1927–1928 годах этот пост занимал второй вице-консул Знаменский.

В Маньчжурии совершенно самостоятельно и независимо от местных резидентов вела работу резидентура ИноОГПУ советского посольства в Пекине. В разгар советской деятельности в Китае пост резидента советского посольства в Харбине занимал Рахманов, он же Влас, Марк и Северский.

В подчинении харбинского ГПУ были отделы при советских консульствах Мукдена, станций Маньчжурия и Пограничная. ГПУ содержало огромную сеть секретных агентов, осведомителей, филеров во всех службах и учреждениях КВЖД в Харбине и на линии, во всех советских предприятиях и частных фирмах, конторах, ресторанах, кафе, на телефонной станции, на почте, в большинстве эмигрантских организаций.

Аппарат ГПУ имел два отдела: внутренний и внешний. Первый выполнял обычные функции надзора и контроля над местной советской колонией. Внешний отдел подразделялся на четыре подотдела: политический, экономический, военный и секретно-оперативный. Эти подотделы делились на многочисленные секции: китайскую, японскую, корейскую, европейско-иностранную, американскую, эмигрантскую. Секции подразделялись на отделения: разведывательное, агитационно-вербовочное и т. д.

Агенты внутреннего отдела формировались без особых трудов по партийной линии, агенты же внешнего отдела подбирались с большой осторожностью. Секретные сотрудники (сексоты) вербовались из среды эмигрантов и иностранцев. До принятия на службу они тщательно рассматривались, изучалось их семейное и материальное положение, привычки, склонности, слабые места. Затем шел период обработки избранных лиц. Вначале им давались легкие поручения вполне невинного свойства за большое вознаграждение. После того как сексот давал те или иные сведения в письменной форме, с него бралась расписка особого содержания, часто с угрозами и шантажом. Сексот оказывался в полном распоряжении ГПУ, и его эксплуатировали до тех пор, пока он не становился «отработанным паром».

Нарушение сексотами взятых на себя обязательств обычно влекло тяжелые последствия. В 1928 году по постановлению коллегии ГПУ в Харбине «покончили жизнь самоубийством» Чухманенко, крупный коммунист, прибывший из Москвы на должность члена правления КВЖД и члена губкома, и Лабузо, бывший лейтенант российского флота, втянутый советскими агентами в работу для резидента ИноОГПУ советского посольства в Пекине.

Во главе основного аппарата ГПУ в Маньчжурии стояла коллегия из трех лиц, составляемая обычно из советского консула и двух представителей советской администрации КВЖД или другого советского учреждения в Маньчжурии. До советско-китайского конфликта 1929 года коллегию ГПУ возглавлял советский консул Б.Н. Мельников. После конфликта вместо отозванного в СССР Мельникова на пост был назначен новый генеральный консул М.М. Славуцкий-Аршавский. Члены коллегии ГПУ иногда менялись[93].

Начало советских интриг

Еще задолго до перехода правления КВЖД в руки советского управляющего ожесточенная кампания против прежнего правления во главе с Б.В. Остроумовым была поднята газетой «Новости дня». Старое правление обвинялось в бесхозяйственности и даже умышленном вредительстве. Попутно с этой травлей харбинский представитель Дальневосточной республики Озорин (он же Кистер) через Дорожный профсоюз железнодорожников (Дорпрофсож или Дорожный комитет, Дорком) проводил стачки и подрывал нормальную деятельность дороги.

С появлением советских властей в Маньчжурии Коминтерн считал, что половина работы уже сделана. Многое было предоставлено самостоятельному развитию на местах. Советские агенты пытались провести в Маньчжурии то, что годами позже стало стандартным приемом Москвы: создание сателлита, республики так называемой народной демократии.

Одним из первых шагов советской власти на КВЖД было проведение на пост председателя Ревизионной комиссии генерала Ян Чжо. Еще мальчиком Ян был увезен в Россию известной Агреневой-Славянской[94] после турне ее хора по Дальнему Востоку. В России Ян Чжо получил отличное образование, в совершенстве овладел русским языком и после революции близко сошелся с советскими кругами. Затем агенты Коминтерна завербовали генерала Ян Юйтина, начальника штаба маршала Чжан Цзолиня. Генерал Ян Юйтин должен был поднять восстание в Мукдене, захватить власть, арестовать правительство и подчинить себе армию. Ян Чжо был намечен на пост главы Маньчжурской народной республики. Но планы Коминтерна сорвались. Ян Чжо и Ян Юйтин были казнены.

Год спустя советские власти подбили генерала Го Сунлина поднять восстание против Мукдена и стянуть туда свои войска.

По приказу маршала Чжан Цзолиня военный губернатор Цицикарской провинции генерал Цзинь Шэнь двинул свои войска на выручку Мукдена. Советский управляющий КВЖД воспротивился передвижению цицикарских войск и распорядился о закрытии пути на станции Куаньчэнцзы. Произошло столкновение войск Цзинь Шэня с железнодорожной полицией. Маршал Чжан Цзолинь отдал приказ об аресте Иванова и захвате речного флота КВЖД и портового оборудования по реке Сунгари. Советским властям пришлось еще раз примириться с провалом своих планов.

Осенью 1926 года на станции Пограничная при таможенном осмотре поезда, следовавшего из Владивостока на запад, в чемодане одного из пассажиров были найдены взрывчатые вещества, часовой механизм и большое количество американских долларов и японских иен. Арестованный пассажир оказался Бурлаковым, два брата которого находились в Мукдене, где должны были дать концерт во дворце маршала Чжан Цзолиня. Произведенное следствие показало, что адская машина должна была быть оставлена во дворце во время концерта и время взрыва было поставлено на ночь.

Вместе с Бурлаковым были арестованы и преданы суду его сообщники Власенко и Медведев. Арестованы были и два музыканта, братья Бурлаковы.

Участие советских властей в этом деле было явным, хотя они и свалили все на происки эмигрантов, а Бурлакова назвали «белобандитом». Бурлаков был приговорен к пяти годам тюремного заключения.

Официально советские власти отреклись от Бурлакова и его сообщников, но не переставали интересоваться их судьбой. Хотя мукденский советский консул избегал посещать Бурлакова и его сообщников в тюрьме, но из средств харбинского резидента Марка (Власа Рахманова) регулярно выплачивал жене Бурлакова по 200 долларов в месяц и время от времени выдавал различные суммы женам Власенко и Медведева.

Ответственным лицом по проведению многих заданий Коминтерна, включая разведывательную работу, в Маньчжурии был А.И. Геккер, по некоторым сведениям – бывший офицер императорского Генерального штаба, занимавший одно время пост военного атташе при советском посольстве в Пекине. Геккер также занимал на КВЖД негласный пост политического комиссара: ему были подчинены управляющие дорогой, сперва Иванов, затем сменивший его Емшанов, и советские резиденты Харбина и других городов Маньчжурии. Одним из главных его помощников и сотрудников был харбинский резидент Марк – Северский – Влас Рахманов.

Весной 1926 года Геккер прислал Рахманову проект о дальнейшем превращении администрации КВЖД в подсобный орган Коминтерна, для чего предлагал заполнить ответственные места на дороге «своими людьми». На посту секретаря правления КВЖД был Коренев, он же Мизулин, назначенный еще Ивановым. На вакантное место секретаря службы общих дел дороги