Финал в Китае. Возникновение, развитие и исчезновение белой эмиграции на Дальнем Востоке - Пётр Петрович Балакшин

Геккер прочил «товарища Клапфельда из Москвы». Третий важный пост, на который Геккер требовал поставить «своего человека», был пост инспектора или заведующего военными перевозками на КВЖД. Этот пост был временно занят генералом Сукиным, эмигрантом, который был переведен туда из Коммерческого агентства КВЖД.

По поводу Сукина Геккер писал в проекте: «Хоть он и работает для нас, но он не удовлетворяет нас, да мы и не можем полностью доверять ему. Для успешной работы абсолютно необходимо достать подходящего человека из Москвы, такого, который бы окончил Военную академию и работал в отделе военной связи».

Кроме того, Геккер считал необходимым привлечь других ответственных работников, переводчика и шифровальщика, выписав их из Москвы. «Понятно, – писал Геккер, – что они только номинально будут числиться на дороге, чтобы получать содержание».

В обязанности этих секретарей входило снабжение пресс-бюро при КВЖД сведениями для передачи иностранной печати, особенно китайской, японской и английской, касающимися Маньчжурии и КВЖД и выгодными для интересов Советского Союза, а также сбор информации экономического, политического и военного характера. Особенное внимание уделялось китайской армии, ее расположению, организации, снабжению; Южно-Маньчжурской железной дороге и другим железным и шоссейным дорогам в трех восточных провинциях; подвижному пути КВЖД, водному снабжению, графику расписаний и т. д.

Другой обязанностью секретарей была вербовка агентов разведывательной службы среди советских и китайских служащих.

В проекте Геккера особое внимание обращалось на преимущества такого разведывательного аппарата при КВЖД, которая оплачивала бы не только содержание секретарей, московских агентов и других секретных сотрудников, но и предоставляла бы им право бесплатного передвижения и неограниченные средства для содержания пресс-бюро.

Особое значение Геккер придавал должности управляющего военными перевозками на КВЖД. На обязанности этого управляющего было знакомство с передвижением китайских войск, разработка планов мобилизации дороги в связи с военными действиями, разрушение и восстановление ее. Управляющий военными перевозками должен был также вербовать агентов среди состава китайской железнодорожной охраны.

Проект Геккера учитывал также втягивание в разведывательную работу Общества изучения Маньчжурии и существовавшего до него Общества ориенталистов. Журнал «Вестник Маньчжурии» был использован для привлечения таких высококвалифицированных специалистов, как Андокский, Мацокин, Сурин, Андриевский – белых эмигрантах, которые писали статьи о вооруженных силах Дальнего Востока, политических группировках Китая, иностранном капиталовложении, путях сообщений в Маньчжурии и Северном Китае, водных путях, реках и так далее.

Трения между маньчжурскими властями и советскими агентами на КВЖД тем временем продолжались. После ареста Иванова и захвата речной флотилии на Сунгари власти провели обыски в помещениях Союза железнодорожников и в харбинском отделении торгпредства и закрыли транспортную контору Амурского государственного пароходства. В 1927 году мукденские власти потребовали от управляющего КВЖД передачи всех наличных средств дороги в мукденский банк и перевода финансовых операций на местные денежные знаки.

Это требование было вызвано небезосновательными подозрениями, что управляющий КВЖД устраивал различные финансовые манипуляции в пользу Советского Союза. Железнодорожный эксперт при нанкинском правительстве Дж. Мантель показал, что советский управляющий систематически обворовывал КВЖД, растрачивая большие суммы на то, что не имело отношения ни к самой дороге, ни к экономической жизни края.

В декабре 1928 года маньчжурские власти захватили телефонную станцию КВЖД. Действия маньчжурских властей заставили насторожиться советское руководство КВЖД.

Советская разведывательная и подрывная работа вызвала необходимость противодействия со стороны местных властей. Мукден направил в Харбин одного из своих лучших людей, Чжан Го-чэна, под видом начальника харбинского отдела Департамента народного просвещения, с заданием пресечь советскую подрывную работу. В помощь себе Чжан пригласил несколько эмигрантов, знакомых с политическим положением в Маньчжурии и на Дальнем Востоке. С этого времени началось привлечение русских эмигрантов на разведывательную службу всеми заинтересованными политическими группировками и различными иностранными правительствами.

Наряду с деятельностью Чжана развивалась деятельность и других разведывательных служб, особенно японской и английской. Япония давно заглядывалась на Маньчжурию как на лакомый кусочек, как на колонию, куда можно было бы направить миллионы безземельных фермеров. Франция была заинтересована в КВЖД и номинально считалась ее владелицей, так как Русско-Азиатский банк являлся французским учреждением. У Англии в Китае были большие коммерческие интересы, и судьба Маньчжурии тревожила ее. Америка была заинтересована в политике «открытых дверей» в Китае и сохранении равных прав и возможностей. Некоторые американские железнодорожные магнаты были не прочь принять участие в эксплуатации КВЖД и в постройке других железных дорог в Маньчжурии.

Понятно поэтому, почему советская деятельность в Маньчжурии привлекала к себе самое живейшее внимание иностранных держав.

Дальнейшие осложнения

Весной 1929 года Далькрайком созвал съезд сотрудников Коминтерна, находившихся в Маньчжурии. Об этом стало известно русским эмигрантским разведывательным органам, а через них мукденским властям. В конце мая Главное управление полиции Харбина получило дополнительные сведения о времени съезда в здании советского генерального консульства. В день съезда большой отряд китайской полиции во главе с начальником, генералом Ми Чунь Лином, оцепил здание советского консульства. В составе полициейского отряда находилось несколько русских служащих.

Предупрежденные одним из китайских служащих полиции, консульские власти наглухо забронировали входы. Только после угроз взломать двери полиции удалось войти внутрь здания, где консульские служащие спешно сжигали секретные документы. При обыске помещения в подвале оказались люди, не имевшие никакого отношения к консульской службе.

В числе арестованных восьмидесяти человек оказались: Мельников, генеральный консул в Харбине; Знаменский, вице-консул и резидент ИноОГПУ; Кузнецов, генеральный консул в Мукдене; Цимбаревич, управляющий Дальневосточным торгпредством; Таранов, инспектор советского торгового флота; Станкевич, видный служащий Коммерческого агентства КВЖД. Последние три являлись ответственными членами исполкома СМКК, который руководил работой всех профсоюзных, комсомольских, женских и других советских общественно-политических организаций в Маньчжурии.

При обыске было захвачено большое количество документов и других доказательств конспиративных действий против китайского правительства. Показания арестованных, как и захваченные документы, раскрыли полностью характер и масштаб коммунистической деятельности в Китае, направленной на свержение законного китайского правительства и установление в стране советского строя.

Одновременно с налетом на харбинское генеральное консульство были произведены налеты на советские консульства в Сахалине, Цицикаре и на станции Маньчжурия. Служащие харбинского консульства после допросов были освобождены, а 39 человек, не имевшие никакого отношения к советским консульствам и управлению КВЖД, были увезены Мукден и отданы под суд.

Москва немедленно выразила протест и решительно отвергла заявление правительства, что налет был вызван секретным совещанием сотрудников Коминтерна, сделав попытку придать сборищу из 80 человек в советском консульстве характер простой «встречи друзей». Нанкин в ответной ноте подтвердил, что националистическое правительство одобряет решительность мукденских властей, произведших налет на гнездо советского шпионажа и подрывной деятельности.

Кроме инкриминирующих документов, в советском консульстве были найдены официальные конверты японского генерального консульства и две печати американского консульства в Харбине. Москва поспешила заверить