Бог, человек и зло - Ян Красицкий

и мир как Другое Бога не является чем-то противостоящим Богу, ибо это Его другое Я. Однако единство, которым Бог одарил мир, находится в противоречии со “злой, дурной Бесконечностью”; “глупому” единству Бесконечности противостоит Единство “мудрое” и “доброе”, основанное на разнообразии, богатстве и множественности сотворенного мира. Это Единство противостоит и противодействует “дурному” злому, пустому, заполненному исключительно самим собой и “тождественному себе” неподвижному и мертвому Единству и злой Бесконечности {die schlechte Unendlichkeit) “школьных философий” и важнейшая суть этого противостояния заключается в том, что “мудрое” Единство обращается к свобод е[428]. Понятие, которое соединяет любовь Бога к миру со всем творением, выражается словом “свобода” В нерасторжимости любви и свободы заключается также разгадка тайны “отлучения” отпадения мира от Бога, тайны Падения, тайны зла. Свобода[429] как выражение любви Бога с точки зрения творения и человека[430], что только кажется парадоксом, является одновременно доводом, рациональной причиной возникновения мира и появления в мире зла. В этом смысле Бог-Абсолют Соловьева, будучи Воплощенной Любовью, предпочел появление мира с существующим в нем злом, то есть со всем его разнообразием и множественностью, а не отсутствие этого мира. Бог принял мир таким, каков он есть, и в этом было не что иное, как Жертва его бесконечной, – кенотической, – самой себя уничижающей Любви. Свободные человек и мир как “Другое” Бога – это и есть “вершина” Любви.

Часть вторая

Теократия

Раздел I Богочеловечество и зло

Идея Воплощения – мысль о том, что Бог однажды воплотился в человека, – представляется очень глубокой. Здесь завязан целый узел мыслей и выводов из жизненного опыта, в чем многие христиане еще не отдают себе отчета.

Ж. Герш

1. Два “факта”

Философия Соловьева не является ни философией плоского оптимизма, ни философией отчаяния. Она находится на противоположном полюсе как по отношению к концепциям, которые отрицают “порчу” мира, его заражение Грехом и злом (Руссо, Л. Толстой), так и по отношению к концепциям, утверждающим, что сами основы мира во зле коренятся (например, Э. фон Гартман, А. Шопенгауэр). Хотя Соловьев и подчеркивает значение Евангельской истины о том, что “мир весь во зле лежит “ (Ин, 5:19)[431], его подход к проблеме зла определяется попыткой не разделять, а связать между собой “пессимистическое” и “оптимистическое” начало. Окончательный смысл истины о мире, “лежащем во зле” выявляется для него в свете еще более фундаментальной христианской истины о Воплощении Бога. Поэтому прав М. Здзеховский, который пишет, что Соловьев “противопоставлял злому началу религию истинного Бога как единственную силу, способную бороться со злом; сущность этой религии он сводил к тому, что Бог стал человеком”[432]. Личное Воплощение Бога, Вселение бога в человека как окончательное и полное Явление Бога человеку и основанная таким образом “религия Богочеловечества”, к которой постепенно приближались и которую подготовляли другие религии и теофании, – это, не говоря уже о чисто религиозном измерении данного события, истинный ответ Бога на вопрос о господствующем в мире зле. Бог сам вошел в человеческую историю, и своим Воплощением, этим “Богочеловеческим поступком”, как пишет Соловьев, призвал человека на борьбу со злом, в котором “лежит мир”.

“Положение о том, что Бог стал человеком, – писал Г.-У. Балтазар, – является несомненно центральным пунктом христианского послания. Для любой другой религии, как и разного рода “мировоззрений” это положение неприемлемо, в принципе невозможно. Оно выделяет христианство среди всех других концепций мира и вероучений”[433]. Однако именно этот тезис, это “положение”, эта формула, содержащаяся в Прологе Евангелия от Иоанна, утверждает Соловьев, определяет сущность христианства, и только в свете этого “события” этого “факта” можно полностью и до конца понять другой “факт” о котором свидетельствует христианская традиция: “факт” падения, Греха, “факт” зла (“Зло есть всемирный факт, ибо всякая жизнь в природе начинается с борьбы и злобы, продолжается в страдании и рабстве, кончается смертью и тлением. Всеобщий факт мы считаем законом”)[434]. Одним словом, согласно учению нашего философа, проблему зла невозможно понять и до конца осмыслить без соотношения ее с другой проблемой – о смысле Воплощения. И наоборот: окончательный смысл Воплощения является ключом к решению проблемы зла. Оба этих “факта” “факт” Воплощения и “факт” зла, в известным смысле как бы симметричны по отношению друг к другу, и вне этой связи друг с другом их невозможно понять.

Согласно Соловьеву, истинная новизна христианства по отношению к другим религиям заключается в том, что только христианство является религией Богочеловека. Суть христианства (говоря языком Фейербаха) для Соловьева – не христианское вероучение и не христианский моральный кодекс. Суть христианства для него – это историческое событие “вочеловечения” Бога: Воплощение, тот Факт, что “Бог стал человеком” (Verbum саго factum est; Λόγοςσάρξ έγένετο). Соловьев цитирует слова из Пролога к Евангелию от Иоанна: “И Слово стало плотию и обитало с нами”[435]. Именно в этом заключается феномен, неизвестный другим религиям и не имевший повторения ни в одной другой религии, придающий христианству его неповторимую собственную суть, которая не сводится ни к каким другим религиям. Вслед за великим современным теологом Г.-У. фон Бальтазаром, на которого мы уже ссылались выше, можно сказать, что в Воплощенном Боге окончательно проявляется то, что Ветхий Завет называл “Слава” (кавод) и что непосредственно относится к “образу” (Gestalt) Иисуса Христа, Богочеловека, ибо в нем “Слава” “Великолепие Бога” (Herrlichkeit)[436] проявились полностью и окончательно.

2. Вопрос о смысле Воплощения и зло

Учение о Богочеловечестве[437] занимает центральное место в философской системе Соловьева, образует ее фундамент, “краеугольный камень”. Здесь собираются и отсюда расходятся, как лучи из центра круга, все другие основные идеи его теории: софиология, теория Всеединства, теория Абсолюта; учение о Богочеловечестве составляет основу его космологии, сотериологии, историософии, философии нравственности. В свете и в перспективе этого учения Соловьев рассматривает человеческие дела и всю человеческую историю; в идее богочеловечества, как писал Е. Трубецкой, сплетаются воедино все нити мысли Соловьева. Она составляет центр всего учения – философского и религиозного, основное содержание всей его проповеди, всего того, что он учил о жизненном пути человека и человечества[438]. Довоенный польский исследователь свящ. А. Павловский в своем исследовании софиологии Соловьева писал, в частности, что не софиологическая идея, а идея Богочеловечества “определяет непреходящую ценность его религиозной философии”[439]. Эта идея, как подчеркивает в свою очередь А. Кожев (Кожевников), образует наиболее оригинальную