Беринг - Ольга Владимировна Погодина

доставшейся мне после моих родителей частью имущества в пользу бедных и неимущих, которых они должны защищать перед богом; в остальном остаюсь всегда преданным слугой досточтимых господ бургомистра и советника

В. Й. С. Беринг».

Как-то не вяжется это распоряжение с многочисленными обвинениями Беринга в стяжательстве во время его экспедиций, вы не находите?

Отправляясь в новую экспедицию, о длительности, тяжести и опасности которой командор имел полное представление, он приводит все семейные дела в порядок на случай своей кончины. Стоит отметить и тот факт, что командор не передает свое имущество родственникам, несмотря на то что в письме тетушке участливо и, видимо, искренне интересуется их судьбой. Возможно, это распоряжение – ответ в невидимом нами разговоре, который велся между Берингом и его датской родней. А еще из этого документа ясно следует, что командор не связывает свое будущее и будущее своих детей с Данией и даже не помышляет о том, что кто-нибудь из них туда вернется.

В это время Беринги принимают поистине судьбоносное решение – в экспедицию вместе с командором отправляются его жена Анна Кристина Беринг и двое их младших детей – Антон, которому в то время примерно четыре года, и младшая Аннушка двух лет от роду. Двоих старших мальчиков (видимо, чтобы обеспечить им хорошее образование) Беринги оставляют в Петербурге. Одновременно с этим они берут с собой в экспедицию Ягана (Йохана) Лунда, юного двоюродного брата командора – сына его тетки Анны Лунд; позднее тетка будет обвинять Беринга, что он-де использовал мальчика как прислугу, о чем напишет соответствующий донос.

Как уже говорилось, в близкий круг общения Берингов входили такие влиятельные персоны, как граф Остерман и Гогенгольц – посланник австрийского императора при русском дворе. Именно венский посол и его жена, близкая подруга Анны, стали главными «опекунами» старших детей Витуса Беринга – Йонаса и Томаса, которых отправили в пансион при ревельской гимназии. Ее директор профессор Сигизмунди и его жена взяли на себя бремя повседневной ответственности за воспитание и образование мальчиков. Близкому родственнику, комиссару Штатс-контор-коллегии Антону фон Зальцу, женатому на сестре Анны Хелене Катарине, выдавалось из жалованья Беринга на содержание мальчиков по 300 рублей в год на каждого.

Сегодня это решение четы Берингов все же кажется чистым безумием. Однако Анна Беринг была не единственной женщиной в экспедиции. Так, вместе с первым помощником Беринга Свеном Вакселем на край света отправилась его жена Ульяна Ваксель с маленьким сыном Лоренцем – мальчиком, который к тому же выйдет с отцом на пакетботе «Святой Петр» в судьбоносное плавание к берегам Америки и перезимует вместе со всей командой на необитаемом острове, который позже назовут именем Беринга.

Вместе с неуживчивым Мартыном Шпанбергом до самого Охотска добралась и его жена – сохранилось письмо Шпанберга профессору Делакроейеру с просьбой помочь ей в этом. В том же письме упоминается и некая «сожительница» Делакройера Марья Дмитриевна, которой Шпанберг передает поклон. Сын Шпанберга Андрей, которому в 1742 году было около 20 лет, тоже, как мы понимаем, поехал с отцом – в начале экспедиции ему было лет 10–11. Был женат и имел пятерых детей и Алексей Чириков (что совершенно невозможно, если бы жена не сопровождала его). Вместе с командиром Ленско-Енисейского отряда поедет и разделит его судьбу до конца Татьяна Прончищева – молодая пара только-только (в мае 1733 года) поженилась, и девушка последовала за своим возлюбленным, не зная еще, какая горькая судьба им уготована.

А пока – суета и сборы. Анна Кристина Беринг даже берет с собой фарфоровый сервиз и клавикорды. Вот так – отягченная гигантским обозом, состоявшим из снаряжения для кораблей, канатов, якорей и пушек, из навигацких инструментов, астролябий и секстантов, с женами, детьми, фарфором и клавикордами – Великая Северная экспедиция наконец началась.

Глава седьмая

Начало экспедиции

«Известно, что уже более двухсот лет тому назад англичане и голландцы делали неоднократные попытки найти Северо-восточный проход. Этого им, однако, ни разу не удалось добиться, а приходилось каждый раз возвращаться обратно безрезультатно и с большими потерями в личном составе. В настоящее время известно из газет, что датское правительство в ближайшее время собирается отправить такую экспедицию, которой, по всей вероятности, сужден такой же исход, как и прежним экспедициям, предпринятым с этой целью англичанами и голландцами. Короче говоря, я могу заранее предсказать, что цели своей они не достигнут, потеряют при этом много людей, а при малейшей аварии останутся и без судов. Таким образом, я утверждаю, что проход Северовосточным путем есть дело невозможное.

Зайдя так далеко в своих утверждениях и заявляя о невозможности прохода этим путем, я, по справедливости, обязан изложить резоны и основания, которые заставляют меня держаться такого мнения. Иначе можно было бы возразить, что всякий может по собственным своим предположениям рассуждать о неизвестном деле и строить на этот счет догадки, лишенные все же какой-либо достоверности, как не основанные на действительном опыте. Этого упрека мне, конечно, бросить нельзя, так как я пишу не на основании предположений или догадок, а на основании действительности, описываю то, что есть на самом деле, в соответствии с опытом и результатами ряда попыток. В доказательство этого приведу следующие соображения.

Чтобы не забыть, укажу сначала, что в ряде славных задач, поставленных государством так называемой Камчатской экспедиции, как уже указано выше, было также исследование побережья от Новой Земли до самой восточной оконечности Азии – Чукотского Носа, то есть, иначе говоря, всего побережья Ледовитого моря. При этом государство не щадило ни денег, ни людей, а щедро снабдило экспедицию во славу страны всем необходимым, чтобы добыть достоверные сведения о неизвестных в то время странах, неоткрытых еще землях и берегах. Во всем этом не было никакой другой скрытой цели, кроме пользы и помощи науке общей географии: надо было разбудить ученый мир от сна, в котором он покоился так долго – собственно, еще до настоящего времени»[68].

Это цитата из дневника Свена Вакселя (1701–1762), который он написал уже по окончании Великой Северной экспедиции. Сын трактирщика из Стокгольма, он в 23 года поступил на русскую службу и служил штурманом на судах Балтийского флота. В той же должности штурмана добровольно участвовал в экспедиции Беринга и прошел вместе с ним весь путь – от Санкт-Петербурга до побережья Америки, а оттуда до маленького безымянного острова, где командор нашел вечное пристанище. Этот человек знал, о чем говорил, и мы еще не раз будем его цитировать.

Напомню, что в первом плавании Беринга, когда земля за Чукотским Носом начала уходить на