Беги, Настёна… - Саша Тат

покое тостер. Слишком явный здесь был намек на измену, слишком обидное обвинение в том, чего не было – именно так подумала Настя, хотя противный, тоненький внутренний голос не преминул напомнить и про поцелуй у холодильника, и про отнюдь не невинный сон, который ей снился ночью, – ведь фигурировал в нем совсем не Руслан. И от этого воспоминания его слова стали еще болезненнее, потому что из-за них в глубине души тяжело заворочалось чувство вины.

– За своей ревностью ты перестал замечать главное, – прошептала она. – А что здесь делал ночью Халэв ты не спрашиваешь?

– Нет. Я спросил про Влада, – ничуть не дрогнул Руслан, совсем выбив ее из колеи.

– Дай-ка подумать… Наверное, он меня защищал?!

– Это теперь так называется?

– Это всегда так называлось! А где был ты в это время?! Ах да, ты же был наказан за то, что напал на Влада, который опять-таки меня защищал! Это похоже на тенденцию, тебе не кажется?

Руслан прищурил глаза, разглядывая Настю, и она с опаской ждала его реакции на свою тираду.

– У тебя была возможность уехать с ним. Андрей же тебе предлагал, я знаю. Почему не уехала?

«Потому что я хотела быть с тобой!» – прогремело у Насти в голове, но произнести это вслух не позволила уязвленная гордость. Она снова отвернулась от него и тихо ответила:

– Если ты хочешь, чтобы я уехала, скажи мне это прямо. К чему эти обвинения? Я уже устала от твоей ревности, Руслан. Ты постоянно давишь на меня, как будто я в чем-то перед тобой виновата. Я стараюсь быть терпеливой, стараюсь войти в твое положение и понять тебя, но ты этого не замечаешь. Если что-то и заставляет меня думать о том, чтобы уехать с Владом, так это только твои действия…

– Значит, ты все-таки об этом думаешь? – вспыхнул он.

Стул полетел в сторону, равно как и все то, что стояло на столе. Настя в ужасе отшатнулась, снова упершись спиной в проклятый холодильник, будь он неладен.

– Это все, что ты услышал из моей речи? – собирая остатки смелости, произнесла она.

– По-моему, я услышал главное!

Он приблизился так быстро, что Настя даже не успела ничего сделать. Оказавшись зажатой между его рук, перекрывших ей пути отступления с обеих сторон, она не могла выскользнуть, и рефлекторно зажмурилась.

– Между вами что-то было?

– Нет.

– Ты не умеешь врать, Настя.

Его лицо было очень близко, но она его не узнавала. Злые, налитые кровью глаза напоминали ей того жуткого монстра, что напал на них по дороге сюда и разодрал капот машины. И хотя Настя видела Елизара только в образе волка, а Руслан сейчас стоял перед ней человеком, все различия между ними стерлись, и она поразилась, каким может быть невероятным сходство между человеком и зверем. Кто знает, может Елизар тоже ревновал свою жену к кому-то, и в конце концов решил, что она не должна достаться вообще никому?

Настя вдруг очень четко осознала, что как бы не внушала сама себе обратное, – Руслан все же способен ее убить. В порыве бешенства, или с холодным расчетом ради собственной силы, но способен! Он сын своего отца и от этого никуда не деться. И как только она это поняла, на нее напало странное равнодушие к собственной судьбе. Будто она уже заранее смирилась. Разочарование рухнуло на плечи и оттянуло к самой земле, и тяжесть его была слишком велика, чтобы продолжать надеяться на лучшее.

Она ошиблась, доверившись не тому, и единственное, чего ей сейчас хотелось, уколоть его напоследок, чтобы и ему стало больно также, как и ей. Настя подняла глаза и с удивительной холодностью в голосе произнесла:

– Да, было.

Как все-таки мало шагов от любви до ненависти! По лицу Руслана пробежала болезненная тень, но ничего, кроме морального удовлетворения Настя не почувствовала. Ни страха, ни жалости, ни сострадания. Ничего.

Он молчал, глядя на нее неотрывно, и его пальцы сжались, сдавив несчастную дверцу холодильника так сильно, что прочная листовая сталь сминалась, как картонка. Человек на такое не способен, но Руслан не был человеком, и Настя подумала, что ей следовало уйти сразу, как только она об этом узнала. С прохладным интересом она наблюдала за его внутренней борьбой.

– Чего тебе, Оля?

Это было, мягко говоря, не совсем то, чего она от него ожидала, и в первую секунду растерялась. Но чуть задрав подбородок и выглянув из-за его плеча, она заметила Ольгу, замеревшую в дверях в неестественной позе. Та собиралась войти, но ее как будто заморозили на полшаге.

– То есть, смертоубийства не будет? А я то уже понадеялась, – фыркнула она и, расслабившись, все же вошла. – Может, я быстренько убегу, и сделаем вид, что меня здесь и не было? Я никому не расскажу, Руслан.

Еще несколько мгновений он сверлил Настю взглядом, не шевелясь, а потом все же опустил руки и выпрямился. У нее в голове родилась ассоциация с капканом, из которого ее наконец выпустили, не забыв предварительно помучить.

– Меня Андрей прислал сказать, чтобы ты, Настя, была готова ехать на шахту через три часа.

Руслан с Настей продолжали молча стоять у холодильника друг напротив друга без движения, словно никого третьего здесь и не было, и Оля начала злиться.

– Информация, я надеюсь, услышана?! Кукарекните хоть, чтобы я поняла, что вы не оглохли.

Руслан развернулся и, так и не сказав ни слова, вышел из кухни быстрым шагом. Он кипел, и это было видно, так что даже наглая Ольга пугливо посторонилась, пропуская его. Она посмотрела на Настю и вместо того, чтобы убраться вслед за ним, шагнула к ней.

– Что, семейная жизнь не заладилась?

– Если ты все уже сказала, то я тебя более не задерживаю.

Но Ольга уходить не собиралась. Наоборот, она развязно прошла в кухню и огляделась, отметив и сломанный стул, и разбитую посуду, и пострадавшую дверцу холодильника. Многозначительно покивала, как будто утрамбовывала полученные сведения в своей голове, и снова повернулась к Насте.

– Ты, наверное, худшее, что еще могло случится с нашей стаей после Елизара.

– Худшее для тебя, ты хочешь сказать.

– Для всех. Ты увела у меня любимого человека, а еще Игорь погиб, защищая тебя, теперь те, кто хотел нам помочь – и помог бы! – оставили нас одних со своими проблемами, и снова из-за тебя. Если еще Руслан сорвется, это будет финишной точкой в твоем резюме. Впрочем, если б он тебя убил, все бы вздохнули с облегчением!

– Не обобщай, это ты бы вздохнула с