Путь Наставника - Игорь Ан

всякий случай я сделал всё быстро, чтобы он не успел заметить, кто там изображён. Мало ли, вдруг он видел дочь старухи из соседнего проулка. Объясняться на эту тему не входило в мои планы.

— Шкатулка дорога мне, как память о матушке. И я обязательно у вас выкуплю её за долг. Она стоит больше шести копеек, так что можете поверить моему слову.

— Ха, да если и стоит, то ненамного, — хмыкнул мужик. — К тому же ты наверняка украл её, а мне сейчас всё врёшь. Сбагришь мне хабар и будешь таков. Нашёл идиота! А я её потом и продать не смогу. Узнает кто, так и повяжут меня. Этого добиваешься?

— Я не крал её. Сдалась бы мне тогда гравюра… Нет, любезный. Всё так, как я говорю.

— Хм… — мужик почесал лоб, задумчиво глядя на шкатулку. — С другой стороны, чёрные за вас максимум пять копеек дадут. А за эту штуку могу и больше выручить.

— Нет! — с притворным испугом воскликнул я. — Не смейте её продавать! Я выкуплю её. Обязательно.

— Даже не знаю, стоит ли это барахло столько денег… — снова замялся мужик.

— Главное — она стоит столько, чтобы покрыть мой долг. А мне дорога гораздо больше, чем те деньги, что я вам должен. Это гарантирует честность сделки с обеих сторон.

Мужик почесал затылок. Скорее всего, пытаясь понять, что я ему только что сказал. Но похоже, слова про покрыть, честность и сделка дали свои плоды. Мужик неуверенно кивнул и отпустил меня.

— Ладно, шпана. Сговорились. Неси мне мои деньги и получишь свою коробку обратно.

Собственно, это мне и было нужно. ДА! Но была и другая проблема.

— Мне ещё нужен уголь, за который мы заплатили.

Мужик хрюкнул и рассмеялся.

— Размечтался! Две копейки — это часть твоего долга. Отдашь четыре, получишь коробку. А ещё за две я продам тебе полмешка угля. И то, если не сорвёшь сроки. У тебя два дня.

Проблема в том, что я не мог принести Марфе уголь через два дня. У меня максимум было ещё полчаса, с учётом того, сколько мы провозились с дровами и здесь.

— Но мне НУЖЕН этот уголь, — я сделал ещё одну попытку. — Шкатулка точно покрывает шесть копеек, отдайте уголь либо монетку.

— Вали, сказал! Пока я не передумал. Скажи спасибо, что чёрным не сдал. И без денег не возвращайся.

Мужик резко развернулся, сунул шкатулку в карман и скрылся в лавке. Но тут же на миг выглянул, нашёл взглядом подмастерье и заорал:

— А ты чего ходишь туда-сюда⁈ Давай работай! Смотри мне, не прогляди покупателей. И нормальных, а не таких, как эти…

Он плюнул на землю и с силой захлопнул дверь.

Не знаю, о каких покупателях говорил угольщик. За всё время, пока мы здесь стояли, ни одного человека на улице не появилось. Сомневаюсь, что они ходят здесь толпами. Но ему виднее. Зачем и почему этот человек открыл лавку в таком месте для меня осталось загадкой. Да, понятно, что уголь не тот товар, который покупают спонтанно, зайдя в магазин. За ним идут целенаправленно, но всё же — ни одного человека за четверть часа… Ладно, пусть сам разбирается со своим бизнесом у меня другие дела.

Я остался стоять напротив входа, уставший от нервного напряжения, дурацких торгов, и думал, где мне раздобыть денег.

Подмастерье исподлобья глянул на меня и прошёл мимо. Но в его взгляде я успел заметить интерес. Я видел такой совсем недавно у Гриши. А до этого не раз встречал у мальчишек, впервые приходящих на тренировку «просто посмотреть». Эту заинтересованность я ни с чем не спутаю.

Развернувшись, я пошёл к проулку, откуда уже бежал мне навстречу Гриша. Он нёсся, как тогда по мосткам, во весь опор. Мне даже показалось, что он не успеет затормозить и снесёт меня. Но нет. Гриша остановился напротив и радостно завопил:

— Огрызок! Ну ты даёшь! Вот ты отжёг!

— Идём, — коротко произнёс я. — Нечего тут торчать, а то реально передумает ещё.

— Кончено! Валим отсюда, и поскорее. В нашу нору пора возвращаться. В Земли Дикие этих угольщиков, бабок и кухарок. Пусть идут к чёрным!

Мы зашли за угол, и я тут же остановился.

— Ты так и не понял? — спросил я.

— Чего? Опять ты за своё? Долг, обещания, слово…

— Да! И запомни, это важно! Слово надо держать, особенно то, которое дал людям, поверившим тебе, тем, кто добр к тебе.

— Да, знаю я… но сейчас-то чего уж?

— Вот и держи!

Гриша стушевался, опустил взгляд, покивал, а потом резко перевёл разговор на другую тему.

— Не знаю, откуда ты выкопал эту шкатулку, но точно знаю она не твоя. Так что валим и забудем.

— В том-то и дело, что я не помню откуда она у меня. А разобраться с этим мне хочется.

Говорить про праносток я не собирался. И даже неважно доверяю я Грише или нет. Пока я решил оставить это только своим секретом.

— Ты реально собрался выкупать её у этого жирдяя? С ума сошёл? Да он её прямо сегодня и продаст! А деньги пропьёт. Видал, какое пузо у него! Точно выпить и закусить любит.

Я улыбнулся. Я умел читать по лицам, умел понимать людей, по крайней мере тех, что жили в моём мире. Но я очень сильно подозреваю, что люди — они везде одинаковые. И жирдяй, как назвал его Гриша, не продаст шкатулку так сразу. Я даже мог прямо сейчас сказать, что, когда я вернусь за шкатулкой, угольщик выкатит мне ценник в два раза выше того, о чём сговорились. Тут как пить дать. Так что заработать надо не четыре копейки, а восемь, как минимум. И ещё две на уголь. Такие люди, как этот мужик, везде есть, и везде они ведут себя так.

— Слушай! — вдруг схватившись за голову и выпучив глаза, воскликнул Гриша. — А вдруг ты и вправду шкатулку от матушки получил? Дай-ка взгляну на ту картинку, что ты припрятал?

Показывать гравюру я не хотел, но Гриша принялся умолять. А я этого не люблю. Если бы он стал канючить, я бы включил воспитателя и преподал урок, а мольбы… Да ещё вот так, с заламыванием рук… В общем, я достал из кармана гравюру и протянул Грише.

— Ого! — воскликнул он, — Так я ж видел такую. У бабки дома. Точь-в-точь!

Я пожал плечами. Не удивительно. Раз он бывал в доме, мог и видеть.

— А вдруг ты и взаправду внучок бабкин? А? Ты не утонул, а